Лежу в цветах онемелых,Пунцовых, —В гиацинтах розовых и лиловых,И белых.Без словВознес мой друг —Меж искристых блестокПарчи —Малиновый пукЦветов —В жестокий блескСвечи.Приходите, гостьи и гости, —Прошепчите: «О Боже»,Оставляя в прихожейЗонты и трости:Вот – мои кости…Чтоб услышать мне смех истерический, —Возложите венок металлический!Отпевание, рыданияВ сквозных, в янтарных лучах:До свидания —В местах,Где нет ни болезни, ни воздыхания!Дьякон крякнул,Кадилом звякнул:«Упокой, Господи, душу усопшего рабатвоего…»Вокруг —Невеста, любовница, другИ цветов малиновый пук,А со мной – никого,Ничего.Сквозь горсти цветов онемелых,Пунцовых —Савана лопасти —Из гиацинтов лиловыхИ белых —Плещут в загробные пропасти.
Серебряный Колодезь. 1906
Утро
Рой отблесков. Утро: опять я свободен и волен.Открой занавески: в алмазах, в огне, в янтареКресты колоколен. Я болен? О нет – я не болен.Воздетые руки горе на одре – в серебре.Там в пурпуре зори, там бури – и в пурпуре бури.Внемлите, ловите: воскрес я – глядите: воскрес.Мой гроб уплывает – золотой в золотые лазури.Поймали, свалили; на лоб положили компресс.
Париж,1907
Друзьям
Н.И. Петровской
Золотому блеску верил,А умер от солнечных стрел.Думой века измерил,А жизнь прожить не сумел.Не смейтесь над мертвым поэтом:Снесите ему цветок.На кресте и зимой и летомМой фарфоровый бьется венок.Цветы на нем побиты.Образок полинял.Тяжелые плиты.Жду, чтоб их кто-нибудь снял.Любил только звон колокольныйИ закат.Отчего мне так больно, больно!Я не виноват.Пожалейте, придите;Навстречу венком метнусь.О, любите меня, полюбите —Я, быть может, не умер, быть может, проснусь —Вернусь!
Париж. Январь 1907
Обет
Ты шепчешь вновь: «Зачем, зачем онТревожит память мертвых дней?»В порфире легкой, легкий демон,Я набегаю из теней.Ты видишь – мантия ночнаяПространством ниспадает с плеч.Рука моя, рука сквозная,Приподняла кометный меч.Тебе срываю месяц – чашу,Холодный блеск устами пей…Уносимся в обитель нашуЭфиром плещущих степей.Не укрывай смущенных взоров.Смотри – необозримый мир.Дожди летящих метеоров,Перерезающих эфир.Протянут огневые струныНа лире, брошенной в миры.Коснись ее рукою юной:И звезды от твоей игры —Рассыплются дождем симфонийВ пространствах горестных, земных:Там вспыхнет луч на небосклонеОт тел, летящих в ночь, сквозных.
Москва. Июль 1907
Отчаянье
З.Н. Гиппиус
Довольно: не жди, не надейся —Рассейся, мой бедный народ!В пространство пади и разбейсяЗа годом мучительный год!Века нищеты и безволья.Позволь же, о родина-мать,В сырое, в пустое раздолье,В раздолье твое прорыдать: —Туда, на равнине горбатой, —Где стая зеленых дубовВолнуется купой подъятой,В косматый свинец облаков,Где по полю оторопь рыщет,Восстав сухоруким кустом,И ветер пронзительно свищетВетвистым своим лоскутом,Где в душу мне смотрят из ночи,Поднявшись над сетью бугров,Жестокие, желтые очиБезумных твоих кабаков, —Туда, – где смертей и болезнейЛихая прошла колея, —Исчезни в пространство, исчезни,Россия, Россия моя!
Серебряный Колодезь. 1908
Русь
Поля моей скудной землиВон там преисполнены скорби.Холмами пространства вдалиИзгорби, равнина, изгорби!Косматый, далекий дымок.Косматые в далях деревни.Туманов косматый поток.Просторы голодных губерний.Просторов простертая рать:В пространствах таятся пространства.Россия, куда мне бежатьОт голода, мора и пьянства?От голода, холода тутИ мерли, и мрут миллионы.Покойников ждали и ждутПологие скорбные склоны.Там Смерть протрубила вдалиВ леса, города и деревни,В поля моей скудной земли,В просторы голодных губерний.
Серебряный Колодезь. 1908
Родина
В.П. Свентицкому
Те же росы, откосы, туманы,Над бурьянами рдяный восход,Холодеющий шелест поляны,Голодающий, бедный народ;И в раздолье, на воле – неволя;И суровый свинцовый наш крайНам бросает с холодного поля —Посылает нам крик: «Умирай —Как и все умирают…» Не дышишь,Смертоносных не слышишь угроз, —Безысходные возгласы слышишьИ рыданий, и жалоб, и слез.Те же возгласы ветер доносит;Те же стаи несытых смертейНад откосами косами косят,Над откосами косят людей.Роковая страна, ледяная,Проклятая железной судьбой —Мать Россия, о родина злая,Кто же так подшутил над тобой?
Москва. 1908
На рельсах
Кублицкой-Пиоттух
Вот ночь своей грудью прильнулаК семье облетевших кустов.Во мраке ночном утонулаТам сеть телеграфных столбов.Застыла холодная лужаВ размытых краях колеи.Целует октябрьская стужаОбмерзшие пальцы мои.Привязанность, молодость, дружбаПромчались: развеялись сном.Один. Многолетняя службаМне душу сдавила ярмом.Ужели я в жалобах слезныхНенужный свой век провлачу?Улегся на рельсах железных,Затих: притаился – молчу.Зажмурил глаза, но слезою —Слезой овлажнился мой взор.И вижу: зеленой иглоюПространство сечет семафор.Блеснул огонек, еле зримый,Протяжно гудит паровоз.Взлетают косматые дымыНад купами чахлых берез.
Москва. 1908
Тела
На нас тела, как клочья песни спетой…В небытиеСвисает где-то мертвенной планетойВсё существо мое.В слепых очах, в глухорожденном слухе —Кричат тела.Беспламенные, каменные духи!Беспламенная мгла!Зачем простер на тверди оледелойСвои огниРазбитый дух – в разорванное тело,В бессмысленные дни!Зачем, за что в гнетущей, грозной гари,В растущий громМы – мертвенные, мертвенные твари —Безжертвенно бредем?
Москва. Декабрь 1916
Родине
Рыдай, буревая стихия,В столбах громового огня!Россия, Россия, Россия, —Безумствуй, сжигая меня!В твои роковые разрухи,В глухие твои глубины, —Струят крылорукие духиСвои светозарные сны.Не плачьте: склоните колениТуда – в ураганы огней.В грома серафических пений,В потоки космических дней!Сухие пустыни позора,Моря неизливные слез —Лучом безглагольного взораСогреет сошедший Христос.Пусть в небе – и кольца Сатурна,И млечных путей серебро, —Кипи фосфорически-бурно,Земли огневое ядро!И ты, огневая стихия,Безумствуй, сжигая меня,Россия, Россия, Россия —Мессия грядущего дня!
Поворовка. Август 1917
«Я»
В себе, – собой объятый(Как мглой небытия), —В себе самом разъятый,Светлею светом «я».В огромном темном миреМоя рука растет;В бессолнечные шириЯ солнечно простерт, —И зрею, зрею зовом«Воистину воскрес» —В просвете бирюзовомЯснеющих небес.Березы в вешнем лесе,Росея в серебре, —Провеяли «воскресе»На розовой заре…«Я» – это Ты, ГрядущийИз дней во мне – ко мне —В раскинутые кущиНад «Ты Еси на не-бе-си!».