Чтение онлайн

– Ладно, Стас Покрышкин заработал деньжат, а мышь ты ловила?..

– Проверка реакции. Отличная у меня реакция.

– Остались новорожденные. Зачем тебе их кормить, лечить и так далее?

– Да, – кивнула Ева, – мальчик и девочка. Им сейчас неделя. Я должна все обдумать. Я не смогу вот так, ни с того ни с сего, только потому, что Илия зимой сказал про близнецов, взять их себе... Боже! – воскликнула она и вытаращила глаза. – Чем же их кормят, недельных?!

– Я поняла, – Далила оттянула осторожно веко у Евы вниз и рассмотрела перепуганный фиолетовый глаз, – ты переутомилась. У тебя бред. И выглядишь ты очень замученной. Давай в постельку, а?

– Ты ничего не понимаешь! Как он сказал, так и будет. Он сказал, что к лету я буду мамой близнецов!

– Помню я этот бред, – кивнула Далила. – Поэтому его этот таджик и отпустил. Он думал, что у тебя будет ребенок от этого... Сухогруза? Нет, Самосвала!

– Я тебе разве не сказала? – Ева теперь рисовала пальцем невидимые узоры на столе. – Лариска умерла в роддоме, поэтому я и приехала.

– Я очень устала, – Далила взяла Еву за руку и потащила в комнату, – давай поспим немного, просто поспим, а потом поговорим, а? Меня что-то развезло, и я плохо соображаю.

Ева подождала минут десять, лежа рядом с Далилой, оперев голову на руку. Потом осторожно встала, стараясь не шуметь, оделась и уехала в роддом.

Далила открыла глаза, как только защелкнулась дверь. Она смотрела перед собой испуганными глазами. Больше всего на свете ей хотелось быстренько побросать вещи в сумку и уехать первым поездом на юг, к сыну с бабушкой. Хорошо бы при этом потерять память на пару недель. Самым страшным и неистребимым кошмаром перед ней появлялся улыбающийся загадочно мальчик Илия, заявивший при встрече зимой, что главное место в человеке – его половые органы, что к лету Далила должна накопить побольше силенок, потому что у Евы будут близнецы, что именно поэтому его и отпустил от себя Хамид, друг Феди Самосвала, зарезанного Евой в публичном доме...

Дима Куницын посмотрел в глазок. Удивился и открыл дверь. Ольга Антоновна стояла, опустив глаза и не говоря ни слова. Дима занес ее сумку, потом взял женщину за руку, завел в квартиру и захлопнул дверь, осмотрев перед этим лестничную клетку.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он шепотом, обнял ее, быстро проводя руками по напряженному телу.

Ольга села на тумбочку для обуви и залилась слезами. Дима обдумывал, может ли у нее быть микрофон не на теле, а в сумке с вещами.

Он отвел Ольгу в комнату, посадил в кресло, принес воды в стакане и сдернул с ее лица огромные черные очки. Присвистнул и задумался. Ольга выпила водички, вздохнула, успокаиваясь, и потрогала осторожно большой синяк на скуле возле глаза.

– Как ты меня нашла? – спросил Дима, подойдя к окну и осматривая двор.

– По донесениям, – тихо, почти шепотом сказала Ольга.

– Каким еще донесениям?

– Мой муж! Он всегда нанимает наружную слежку, когда я... Когда у меня раньше были интрижки. Я это знаю. Мне все равно, я ведь никогда не вру. Я нашла эти донесения, и там был твой адрес. Есть еще какой-то адрес, улица Новаторов, но я сначала сюда.

– Твой муж следил за нами? – Дима старался говорить спокойно. – Или только за мной?

– За нами.

– Мы никогда не были с тобой в этой квартире. Значит, он следил именно за мной?!

– Какая разница! Он ведь делал это из-за меня. А если уж быть точной, то из-за себя. Его очень устраивало, что я не создаю ему проблем, ну...как это объяснить...

– Я могу тебе это объяснить. Ты не спишь с большими чинами или друзьями мужа. Ты спишь с обслугой.

Ольга вскинула на него мокрые глаза с таким удивлением, что Дима пожалел о сказанном.

– Почему ты так говоришь? – спросила она.

– Ладно, извини, могу же я ревновать, в конце концов. Послушал некоторые сплетни на корте.

– Ты говорил с этой гадиной журналисткой?! Ты спал с ней?

– Я тебя умоляю! Не надо орать и плакать одновременно, получается неувязочка. Или я тебя жалею, или ругаюсь с тобой. Я с ней не спал, так, зажал пару раз в раздевалке. Меня интересовала только ты.

Они замолчали, наблюдая медленные, плавные движения занавески у приоткрытого балкона.

– И что дальше? – спросил Дима.

– Все, что хочешь. Я буду приносить все, что скажешь. Я согласна даже на носки. – Здесь Ольга подняла на Диму глаза и, завороженная его улыбкой, не удержалась и улыбнулась сама.

– Правильно ли я тебя понял – ты хочешь жить со мной? – Дима все еще улыбался. Ольга пожала плечами.

– Ты же понимаешь, что это совсем не то, что у нас было. Я тебе нравился, потому что был интрижкой. Ты что, не читаешь романов? Нельзя менять условия игры, потому что игра на этом кончается.

– Говори про себя, – сказала Ольга, перестав улыбаться.

– Поговорим завтра. Оставайся, но у меня дела, – Дима надевал рубашку, – ключи висят в коридоре, в холодильнике есть еда. Я могу не прийти ночью домой, это нормально. – После этих слов он выдернул из розетки телефон и, подойдя к балкону, выбросил его на улицу. Ольга поняла, что он очень взвинчен.

– Зачем ты так делаешь? – Она смотрела, оцепенев.

– Не надо звонить по телефону, раз уж ты решилась на такой шаг, как уйти ко мне от мужа. Не надо обсуждать это с подругами, особенно с журналистками. И еще. Я тебя умоляю, не надо ничего говорить о любви! Ненавижу это слово.

– Я просто зашла к тебе переночевать, отсидеться пару дней, – говорила Ольга одеревеневшими губами, – потом я устроюсь сама.

Я знал, что ты все понимаешь. – Дима поднял ее из кресла и поцеловал, больно засасывая губы.

В десять вечера майору Карпелову позвонили домой и сообщили о смерти бульдога по кличке Харитон, семилетнего кобеля, принадлежавшего директору очень большого театра. Выстрел навылет в шею. Усыплен. Бубнящий голос спросил, интересуют ли майора смерти двух кошек сиамской породы, у них была общая кличка Миу-Миу, – отравление, обезьянки Клеопатры – воспаление легких, и целого выводка белых мышей с труднопроизносимыми кличками, потому как принадлежали они послу из Нигерии и были передушены неизвестным котом.

– Кто это говорит, я не расслышал? – Карпелов почти разозлился, потому что почувствовал в голосе звонившего тщательно скрываемую насмешку.

Дежурный медленно и внятно назвал себя.

– Вам объяснили, в каком случае вы должны звонить по поводу смертей животных?

– Так точно. – Оживился голос в трубке. – Так ведь Миу-Миу – это известная фамилия. Актриса такая есть французская. А Клеопатра...

Карпелов положил трубку. Посмотрел уныло на телефон и стал звонить.

Через сорок минут он выяснил, что в кобеля стреляли. Выстрел был сделан с дальнего расстояния на прогулке в малолюдном парке. Пуля попала точно в ошейник собаки, вернее, в закрепленный на этом ошейнике специальный прибор обнаружения. Бульдог несколько раз терялся, а один раз даже был выкраден и возвращен за выкуп. Прибор разнесло в пыль, собаке прострелили навылет шею, пришлось усыпить. Карпелова попросили позвонить домой оперуполномоченному Январю, тот оставил сообщение.