Чтение онлайн

– Ботиночки-то, а?! – Пальцем он показал в окно на медленно подходящего Диму.

Толстяк перестал жевать. Третий мужчина на заднем сиденье зевнул и отбросил яркий журнал.

Толстяк перестал улыбаться и внимательно рассмотрел прикид наблюдаемого объекта.

Дима шел к ним в серых брюках и облегченном белом льняном пиджаке безупречного покроя. Из-под пиджака на три сантиметра опускалась рубашка невесомого шелка пестрой, вишнево-черной расцветки, расширенная книзу фалдами. Ботинки, на которые сразу обратил внимание агент наружного наблюдения, были тоже глубокого вишневого цвета, шнурки – в тон, чуть потемней.

– Ребята, – сказал третий, с заднего сиденья, – вы что, на эстраду перешли? Вы кого пасете?

– Смотри, – кивнул толстяк, – вот он, твой объект, завтра ты на него сядешь. А мальчик-то с хитринкой оказался. – Он задумчиво потер подбородок.

– Он к нам идет, – сказал его молодой напарник, – заблудился, красавчик.

– Щас мы его проводим, – хохотнул толстяк.

– А ведь он не мог нас не заметить. – Тот, что сидел сзади, вытащил следующий журнал.

– А мне по фигу! – Толстяк сказал это тихо, потому что Дима уже подошел к машине.

– Мужики! – Дима развел руками и белозубо улыбнулся. – Застрял, мужики, помогите, а у меня пиво в холодильнике в машине. К женщине еду. Заревнует!

Пока толстяк задумчиво разглядывал жизнерадостную физиономию Димы, его напарники вышли из машины и с удовольствием потягивались.

– Пиво, говоришь. – Молодой расставил руки и поднял их вверх, словно собираясь вобрать в себя небо. – Где машина-то?

– Да я тут недалеко с дороги съехал и застрял. – Дима быстро и внимательно взглядывал на толстяка в машине. Толстяк тер подбородок. – Ладно, мужики, чего уж там, я же не дурак. Если не поможете, так вместе всю ночь и проторчим здесь.

Наступила тишина. Молодой агент наружного наблюдения с радостным изумлением посмотрел на толстяка, третий напарник усмехнулся и покачал головой. Толстяк вышел из машины и пнул ногой колесо.

– Честно и откровенно, значит... – Он смотрел мимо Димы в загорающиеся огоньки поселка.

– Да чего там, пасете ведь, а?

Толстяк промолчал. Почти ощутимая тревога скользнула между ними клочком мокрого тумана в наступающей темноте.

– Ну люблю я баб, люблю! – сказал Дима радостно и счастливо и сцепил ладони сзади на затылке. – Когда-нибудь меня ревнивый муж убьет. А что делать, если – люблю?! Подтолкните, а то засядем на ночь.

Напряжение исчезло. Толстяк ухмыльнулся и покрутил головой, его напарники отвели глаза, но тоже не сдержали улыбку. Они пошли вдвоем по дороге за Димой, а толстяк сел в машину.

Он просидел минут пятнадцать и услышал натужный рев мотора. Потом – тишина, и опять мотор.

Стемнело. По дороге к нему бежал человек. Профессиональный агент наружного наблюдения включил фары и осветил улыбающегося Диму. Дима закрывался рукой от яркого света.

– Ключ разводной просят! – крикнул он, запыхавшись. – Чего-то с мотором!

Толстяк чертыхнулся. Тот, третий, который сидел сзади, очень любил покопаться при случае в моторе и выдать такое количество наставлений, какого ни один гаишник себе не позволит.

Стукнув в сердцах дверцей, он подошел к багажнику и открыл его.

Он не услышал осторожных шагов Димы сзади, потому что подошва дорогих ботинок соприкасалась с нагретым за день асфальтом совсем бесшумно.

Пеликан, сдерживая дрожь в коленках, стоял на поддоне для кирпичей и пел в темноту про кузнечика, который совсем как огуречик... и так далее.

– Да ты расслабься, – ласково сказал в ухе голос Карпелова. Коля потрогал ухо. В динамике чуть потрескивало, он услышал, словно совсем рядом, как кто-то возле Карпелова пропел «зелененький он был». Карпелов со своими людьми сидел на крыше дома напротив.

– А три часа прошло? – закричал отчаянно Пеликан. – Который час?

– Не ори, – голос в ухе теперь был незнакомый, – оглянись по сторонам, еще светло.

– Ни хрена не светло! – Пеликан не мог сдержаться и говорил очень громко, вглядываясь в смутные очертания подъемного крана.

– Через три минуты время. – Кто-то начал говорить, потом, видимо, затянулся сигаретой. – Слышь, Карпелов, как там на кладбищах? Порядок?

– Ты мне посмейся, посмейся, – незлобиво ответил Карпелов.

– «Он ел одну лишь травку», – прошептал обреченно Пеликан.

– Товарищ майор, я тут подумал, – молодой голос принадлежал напарнику Карпелова, который интересовался, кто вскрыл для Пеликана дискету, – предположим, вы – туляк. Вы подозреваете, что вас ждут. Что делать будете?

– Пальну по чему-нибудь на Пеликане для острастки, – предложил Карпелов.

– «И с мухами дружил!» – повысил голос Пеликан.

– Так и я про то же! Джинсики, футболочка, кроссовки. У него даже медальона никакого нет, не говоря уже о красном ошейнике.

– Ты хочешь сказать, чтобы он замолчал и не подавал голоса? – предположил Карпелов. – А ведь снайпер вполне мог записать его голос.

– «Но тут пришла лягушка», – перешел на речитатив Пеликан, потрогав серьгу в ухе.

– Да нет, – в раздумье пробормотал Миша Январь, – я думаю...

– Пеликан, ложись! – закричал Карпелов так, что Коля Пеликан дернулся и схватился за ухо, в котором был динамик. Он медленно опустился на колени и оглядел темноту вокруг себя.

– Пеликан, – сказал Карпелов напряженно, – не паникуй, сними серьгу свою из уха и забрось ее подальше, слышишь! Сними. Серьгу.

– «И съела кузнеца», – успел сказать одними губами Пеликан, прежде чем раздался страшный грохот, прежде чем ему обожгло горячим щеку, прежде чем он упал, прежде чем зажглись сильные лампы и к нему побежали люди в камуфляжной форме.

Карпелов с застывшим лицом шел к строительной площадке. Навстречу ему бежал запыхавшийся Январь, он бросился на стройку, как только грохнуло.

– Жив, – коротко, на выдыхе.

– Нашли кого? – спросил Карпелов, ни на что не надеясь. Январь покачал головой.

– Что это грохнуло так сильно? – Карпелов остановился и смотрел на носилки, которые выносили со стройплощадки.

– Есть у меня одна мысль. – Январь сглотнул, все еще не в силах отдышаться.

– Ты вот что, – перебил его Карпелов, – ты сразу мысль говори, без предупреждения. Ты на крыше только что хотел мне про серьгу сказать?

Январь опять отрицательно покачал головой: