Чтение онлайн

– А как это?

– Ну, например, что лично вы можете отксерить? Донесение начальству какое-нибудь, рапорт.

– Я имею донесение начальству по поводу употребления этой отпадной бабы, которая нам прострелила колесо, – быстро проговорил Карпелов, устал и отдышался.

– Ну, не знаю, – протянул Январь. – Нам же что надо? Выяснить, прав я или нет насчет моего предположения об едином центре. Допустим, вы пишете, ксерите или через принтер можем прям у меня. А как мы узнаем, куда это попало? Нет, тут надо что-то глобальное придумать.

– А у меня глобальное. Я, как ее в журнале увидел первый раз, сразу подумал, что этого хмыря, который жен изводит, только такая баба и может подсечь.

– Да не серьезно это, поймите! – Январь вошел в азарт. – Смотрите, – он позвал Карпелова, усаживаясь за стол с компьютером, – вот, например, копии отчетности банков по распределению фондов за прошедшую неделю. Чего сколько купили, куда почем продали. В углу на бланках – их код.

– Это ж надо бухгалтером быть, – пробормотал Карпелов.

– Да ничего не надо, смотрите, вот они столько СГО продали, а столько вот купили.

– Чего это такое – СГО?

– Специальные государственные облигации. Вы что, даже новости по телевизору не смотрите?

– А может, я лучше рапорт по поводу этой заразы напишу?

– Сейчас напишете, сейчас. – Миша махнул рукой – была не была! – и вывел на экран бланк отчета. – Вот какие они все дисциплинированные, банки наши главные, – бормотал он, нажимая клавиши, – а мы вам сюрпризик сделаем. Пять банков – хватит? – спросил он.

– Вполне, – зевнул Карпелов, ничего не понимая.

– Ну, значит, скинули сейчас наши богатень-кие пять банков свои облигации по дешевке, и все дела. А еще мы попробуем заблокировать на некоторое время их информационный адрес по сделкам... Код, адрес... Вот так.

– Все, что ли? – Карпелов смотрел на веселого Января с недоумением.

– Все. В пятницу они отчеты отправили, куда надо, с одними цифрами, а завтра... Что у нас завтра?

– Воскресенье, спать будем, пока не опухнем! – радостно сказал Карпелов.

– Воскресенье. Ну, не завтра, а к понедельнику, если моя теория верна, наша ксера кому-нибудь попадет. В понедельник и узнаем. Наши подработанные отчеты показывают, что банки-то от СГО избавлялись, и задешево!

– А как это мы узнаем? – Уже и Карпелов заинтересовался.

– Доллар может рвануть, информация в газетах, кого-нибудь из банков дернут, да не знаю я! А! Процент по СГО сильно скакнет.

– Да ни хрена! – разочарованно закричал Карпелов. – Так тебе и расскажут! Даже если всех этих банкиров перестреляют, докажи, кто и почему! Дай бумагу, я донесение напишу.

– Садитесь. – Январь раскрутил кресло и встал. – Пишите свое донесение.

«Начальнику Управления Министерства внутренних дел г. Москвы генералу....

Обнаруженная мною в неприличном журнале женщина оказалась офицером внутренних органов, снайпером и такой отпадной телкой, что уложит любого мужика куда хочешь за пять минут, а именно Кургановой Е. Н. Предлагаю использовать отличную натуру для поимки того офицера, которого вы мне показывали на фотографии в кабинете, а мой начальник своим присутствием мешал мне проявить активность в объяснении, почему именно я заинтересовался самоубийствами женщин, которые все – жены, и жены не просто мужиков, а шишек. Короче, предлагаю вывести ее конкретно на этого ловца и определить уже по обстоятельствам, за что его прижучить. Если сможет, пусть пришьет ему по полной доведение до самоубийств. А если нет, пусть выяснит, с какой целью он использовал этих самых жен, и пристрелит его после этого. Все».

– Напишите, кто вы. Конкретно, а то как же на вас выйдут! – ткнул пальцем в экран Январь.

«Майор Карпелов, 21-е подразделение внутренних дел Западного округа, отдел особо тяжких преступлений», – настучал Карпелов.

– И что теперь? – поинтересовался он. Январь неопределенно пожал плечами.

– Для начала давайте все это распечатаем: мои исправленные отчеты и ваш рапорт. – Он включил принтер. – Завтра отксерим в нескольких местах.

– Когда выспимся, – уточнил Карпелов. Январь не возражал.

А отстрельщик Хрустов в полтретьего ночи рассказывал Пеликану про некоторые особенности своей трудной и редкой профессии. Отстрельщик выпил много, но держался молодцом.

Он увез Пеликана за город, на пустой даче пахло пылью и старыми вещами, света не зажигали, чтобы не собрать комаров.

– Самое неприятное в работе – женщины. Ты запоминай получше, ты просил обучиться – обучайся! Клиент может быть капризный или дурак, еще психованные попадаются, но ни у какого мужика нет того, что есть у женщины. Что ты сказал? Включи мозги и не хохми. Вот, допустим, придется тебе работать в публичном доме. Охраняешь заказчика. Девочки вокруг него – голые или почти голые. Одна начинает танцевать. Во время танца подбирается к клиенту, вроде как щупает его, заводит, значит, потом опять уползает, кружится и – бац. У твоего клиента нож в горле. Не понял? Сейчас я тебе объясню. По идее, ты должен был ее обыскать, но, если она голая, понятно, ты не беспокоишься. А вот у клиента охраняемого кинжальчик висит в ножнах на поясе. Просто так, игрушка. Он этим кинжаль-чиком ногти чистит или карандаши чинит. Ты видел, как он это делает, ты подспудно, вот тут, – Хрустов показал в темноте себе на голову, хотя Пеликан не мог его видеть, – решил для себя, что это не оружие. А девочка, пока его щупала, кинжал вытащила, и все дела.

В темноте кто-то быстро пробежал по траве под окном, Хрустов приподнялся, затаив дыхание, но тут раздался резкий крик, переходящий в подвывание, а потом вдруг окончившийся детским жалобным плачем.

– Коты, – расслабился Хрустов. – Это еще что. Если тебе надо убить кого, не уходи от тела, пока не убедился, что убил правильно и того, кого надо. Потому как отчитаешься за выполненное задание, а заказчик воспримет потом это как предательство или злой умысел. Надо было мне, к примеру, убить и разделать одну женщину, я в темноте ее нащупал, горло перерезал, а отсоединить руки и ноги не успел. А если бы отсоединил, я бы сразу понял, что это не та, которую заказали! Что тут неприятно? Как бы я понял?

Ну... Конкретно по моему делу, мог бы. Запах духов, длинные ногти, которых не должно быть. Да, насчет запаха. Была у меня такая история, тут я не облажался. Именно из-за запаха. Искал женщину, пришел к ней в квартиру, а она лежит в ванной с развороченной головой, и запах такой, будто неделю провалялась. Рука свешивается, а на полу у руки пистолет, вроде как застрелилась Я наклонился, рассмотрел повнимательней ее голову. Слушай, обалдел. Полголовы снесло выстрелом, глаз болтается, мозги, осколки костей, все натурально. А кожа на той стороне лица, которая сохранилась, свеженькая, полуоткрытый глаз в тебя смотрит. Руку потрогал. Что я, трупов никогда не трогал?.. Уж за время работы в конторе натрогался. Живая рука.

Хрустов замолчал, задумавшись.

– Сам не знаю, что на меня нашло, – заговорил он сердито через минуту. – Что мне стоило там же, в ванной, пальнуть по ней! Так нет, как заело, вышел в коридор!.. Кстати, в этом примере есть еще одна тонкость. Вышел я в коридор, вставай, говорю, будем честно стреляться, кто кого. Она из воды вышла, эту свою нашлепку с болтающимся глазом с головы сняла, стоит, дрожит. Я говорю, бери оружие, и на счет «три» – кто кого. Она жалобно так говорит: «Можно одеться? А то я замерзла, бедная, тут лежать!» И халатик махровый снимает с крючка. Пожалел, хотя смешно ведь. Я собирался ее убить, а чтобы ей умирать теплее было, значит, разрешил халатик надеть. Умора. У нее в этом халатике лежал еще один пистолет, она им и пальнула сразу же сквозь карман. Это и есть та самая малость, которая напрочь отсутствует у мужика. Не может мужик невинно так, жалобно попросить халатик надеть!