Чтение онлайн

И никто этого не замечал. Никому до этого не было дела. Раньше другое дело. Раньше всё было для Андрейки. А теперь даже леденцы делят пополам.

Но настоящий мужчина должен уметь скрывать свои обиды. Всё-таки Дулма его младшая сестра. А не у каждого человека есть сестра. У Афони, например, нет сестры.

И если разобраться, то старший брат вполне может обойтись без лент и фартуков. И даже без блестящего пенала и без сумки с двумя ремнями. Всё равно он бы не стал носить её за плечами, как Фиска-Анфиска. И это хорошо получилось, что Андрейкиной сестрёнкой стала Дулма, а не рыжая Фиска-Анфиска.

Может, она нарочно приезжала с Советской властью, чтобы посмотреть, чистые ли у него уши? Может, она тоже хотела посмотреть, нельзя ли стать Андрейкиной сестрой? Но нет, если уж надо иметь обязательно сестру, то пусть это будет Дулма, а не Фиска-Анфиска.

Дулма, как и Нянька, осталась дома.

Сначала она долго сидела на своей кровати в юрте и перебирала карандаши, ленты, тетради и рассматривала картинки в букваре.

Бабушка Долсон шила Андрейке тёплые штаны из овчины. Вера Андреевна уехала с отарой на Воронке, а отец — на Рыжике.

Андрейка постоял около бабушки, посмотрел, как она шьёт большой иглой штаны, но веселее ему от этого не стало. В таких штанах тепло зимой в степи, а в школу их не наденешь. Зато, когда будет «большое воскресенье» и Андрейка приедет в юрту, он не будет снимать эти штаны все десять дней. У Дулмы нет и не будет таких штанов, и это немножко утешило Андрейку. Он сходил в пустой сарайчик, поднял с земли три белых пера и сказал сопровождавшей его Няньке:

— Улетел Лебедь-Лебедин. Вера Андреевна говорит — прилетит обратно. Ты знаешь, где Индия?

Нянька виновато моргала длинными ресницами. Она не знала, где Индия.

— За Читой Индия, — сам ответил Андрейка.

— А почему он так хотел улететь? — раздался голос Дулмы.

Андрейка обернулся к дверям, но там Дулмы не было. Она хихикнула, и тогда в щель сарайчика Андрейка увидел её глаза.

— Там тепло, снегу нет.

— Совсем нет? — удивилась Дулма.

— Совсем.

— А в Чите есть снег?

Андрейка помедлил и честно признался:

— Не знаю.

— А папа сказал: когда лето придёт, повезёт меня в Читу.

— Ну и пускай. А я лебедя ждать буду.

— И тебя повезёт, — утешила Дулма.

— Хочешь, перо тебе дам? Мне лебедь три пера оставил.

— Дай, — согласилась Дулма.

— Не потеряй перо, — предупредил Андрейка. — Если потеряешь, он больше не прилетит к нам. В букварь положи.

— Положу. Хочешь, я тебе пенал отдам?

У Андрейки радостно забилось сердце, но он отрицательно покачал головой.

— Нет. У меня есть пенал. — Андрейка подошёл к стенке сарайчика и просунул в щель перо. — Возьми. Видишь, какое белое?

Дулма взяла перо и убежала.

— Я сейчас! — крикнула она.

Андрейка и Нянька вышли из сарайчика.

А Дулма тем временем положила в букварь лебединое перо, взяла свой пенал и побежала с ним к Андрейке.

— Вот. Возьми, — запыхавшись, проговорила она.

Андрейка повертел в руках замечательный, блестящий на солнце пенал, поднёс его к глазам и увидел себя с такими широкими губами и большим носом, с такими зубами, как у Рыжика… Ему стало очень весело. В пенале были карандаши, и Андрейка подумал, что Дулма совсем не жадная, а очень добрая.

— Нет, — сказал Андрейка, медленно поворачивая перед глазами круглый пенал. — У меня лучше. Мне этот не нравится. Этот для девчонок. — Не глядя на Дулму, он возвратил ей пенал.

Дулма тоже повертела его перед глазами и засмеялась.

— Сумку возьми. Я твою возьму, — великодушно предложила Дулма.

Но Андрейка снова отказался.

— Не-а. — Он мотнул головой. — Моя лучше. Твоя для девчонок. Афоня смеяться будет.

Он уже и сам вполне верил в то, что говорил. Пенал у него хоть и в чернилах, но зато в пенале есть перегородка и место для резинки. Да и сумка всё-таки не на ремнях, а с ручкой.

Андрейке очень хотелось подарить Дулме что-нибудь, но у него ничего не было. Тогда он вспомнил о камне, который нашёл на Чёрном озере. Камень он и отдаст Дулме.

Однако он тут же забыл об этом своём намерении. С Пронькиного лога, где в прошлом году тракторы распахивали целину, а нынче выросла пшеница, он услышал глуховатый перестук мотора.

И сразу же Андрейка вспомнил: дядя Костя Суворов сказал, что скоро приедет с прицепным комбайном убирать пшеницу.

Эх, нет Рыжика, а то Андрейка обязательно съездил бы сейчас в Пронькин лог!

Очень интересно было бы посмотреть, как работает комбайн.

И вдруг Андрейка решил.

— Дулма, — сказал он, — пойдём в Пронькин лог! Там дядя Костя на комбайне.

— Мама ругаться будет.

Андрейка сразу решил, что не отдаст Дулме камень.

— Ладно, — проговорил он презрительно, — один пойду.

— Мама ругать будет, — упрямо повторила Дулма. — Нельзя без разрешения.

Вот какая была эта девчонка Дулма. Стоило маме, папе или Вере Андреевне сказать ей что-нибудь, и уж она обязательно послушается их, а не Андрейку.

— Я с Нянькой пойду, — независимо сказал Андрейка.

Не глядя на Дулму, Андрейка, свистнув Няньке, пошёл в Пронькин лог.

Конечно, ему идти одному очень скучно.

Хотя Пронькин лог, по Андрейкиным расчётам, находился близко, хотя шум работающего трактора становился слышнее, хотя Андрейка уже не видел своих юрт — они скрылись за буграми, — а Пронькин лог тоже не показывался, Андрейка уже начал каяться, что пошёл один: лучше бы завтра съездил на Рыжике! Но и вернуться сейчас к юртам он не мог. Тем более, что впереди призывно стучал «Тимошин» мотор.

Где-то далеко, еле слышно он выстукивал: «Так! Так! Так! Иди! Иди! Скорей! Скорей! Скорей! Так! Так! Так!»

И Андрейка спешил. Но времени, наверное, прошло много, потому что очень захотелось есть. И на степь стали ложиться вечерние тени.

Ветерок бежал по степи, прижимал к земле и без того короткую траву, обдувал Андрейкины горячие щёки, доносил всё громче и громче голос «Тимоши».

Андрейка поднимался на горку, Нянька позади. Сколько уж раз эти горки обманывали Андрейку! Ведь он хорошо помнил, что Пронькин лог за такой вот горкой.