Чтение онлайн

Приходят спокойные сумерки с тихими серыми взорами,

Как пепел ложатся на огненный факел костра,

Но… О! Изобильное небо наполнило тьму разговорами,

И мне свое имя сегодня услышать пора,

Чтоб в знаках жрецов, и в одеждах сумела узнать я

Моей одинокой душе пожелания счастья.

Не знаю зачем, но тогда существо мое жаждало,

Метнулась на сладостный зов,

Нацелилось сердце, и страсть закипала в нем каждая,

Судьбы не открылся засов,

Я очень тоскую по дому, туда переехать мечтая,

Где сердце склонится, любя, и окружит забота простая.

At Sunset

To-night the west o'er-brims with warmest dyes;

Its chalice overflows

With pools of purple colouring the skies,

Aflood with gold and rose;

And some hot soul seems throbbing close to mine,

As sinks the sun within that world of wine.

I seem to hear a bar of music float

And swoon into the west;

My ear can scarcely catch the whispered note,

But something in my breast

Blends with that strain, till both accord in one,

As cloud and colour blend at set of sun.

And twilight comes with grey and restful eyes,

As ashes follow flame.

But O! I heard a voice from those rich skies

Call tenderly my name;

It was as if some priestly fingers stole

In benedictions o'er my lonely soul.

I know not why, but all my being longed

And leapt at that sweet call;

My heart outreached its arms, all passion thronged

And beat against Fate's wall,

Crying in utter homesickness to be

Near to a heart that loves and leans to me.

Осенний оркестр

(Написано в одиночестве не моря)

Здесь хрупкие ритмы мелодии зыбки,

Ее паутину плету в завершение лета,

Но песни услышу, когда ты на скрипке -

На призрачных струнах озвучишь все это.

Увертюра

Оркестр октябрьский тихо над северным лесом

Играет на тысяче струн, и вступает в пустую аллею,

Призывно взмахнет дирижер позолоченным жезлом,

Как скипетром Осени, палочкой водит своею.

Ели

Но есть одинокий минорный аккорд, что звенит

Почти не тревожа лесные дороги и пасмурный вид,

Когда только первые пальцы коснутся струны,

И редкие скрипки ветров обаяния ночи полны,

Все так, как однажды они нам шептали с тобой

Под соснами Англии в дальней стране голубой.

Мхи

Потерянный ветер блуждает, заметный едва,

В низинах колышется лес,

Над серыми мхами воркует и шепчет листва,

А ветер упал и исчез.

В ночи одинокой разнесся припев вдохновенно,

Рыдая под ливнем прелюдией к маршу Шопена.

Вина

Тропу и дерево скрывает дикий виноград,

Изящною каймой портьеру всю украсить рад,

А щупальца цепляются, как память за былое,

Где смутно музыка звучит, разбавленная вдвое.

Клён

I

Это кроваво-красный клён, силен, хорош собою,

Патриотично гимн поет за морем над толпою.

II

Его бесстрашные цвета бросаются вперед,

Национальный символ Севера за флагом нас ведет.

Колокольчик

Эльфийский, в лазурном платье,

Звенит целый день,

Через пустыни в объятия

Песне лететь не лень,

Нежнейший из всех лесных

Чары сплетает ранние,

Осенью эльфы их

Слушают на прощание.

Гигантский дуб

Шаги марширующих армий проснулись за долом

Над воином-дубом и в поле осеннем и голом,

Воинственный крик прекратился внезапно в ненастье,

Ревущие бури тогда онемели в бушующей страсти,

Предвестием дыма войны задохнулись по селам,

Когда в боевой барабан бьют корявыми ветками власти.

Осины

Высокие дисканты их серебристую песнь пронизали,

Прекрасен и тонок напев беспокойной осины,

Легко и протяжно сопрано разносится в зале -

Как сила и тембры меняются у мандолины.

Финал

Кедры пропели вечерние песни,

В ночи убаюкав росу -

С музыкой ранней природа воскреснет,

Где стелется сумрак в лесу,

Концерт вырастает значительный очень,

День угасает. Спокойной ночи, спокойной ночи.

А в сумерках я услышу ясней

Шум деревьев за нами,

И зов далекой скрипки твоей,

Рыдающей над волнами,

И ветер летящий под светом звёзды непорочной,

Я им отвечу. Спокойной ночи, спокойной ночи.

За предел синевы

I

Вам сказать, сэр? Я бьюсь об заклад, мне известно, кто этот мужчина,

Бен Филдс слишком законник, чтоб в парня стрелять беспричинно,

Он о вас был высокого мнения, сэр, и недавно, касаясь персон,

Говорил: «Вот однажды заявится Сквайр, и правду разнюхает он,

Чтоб сюрприз этот преподнести». Я задумался самозабвенно -

Навестить в любой день вы могли нас, конечно же, – Ровера, Бена,

А теперь вы явились напрасно, поскольку двоих нас оставил, увы,

Он шесть долгих недель уже как, за пределы уйдя синевы.

Ровер кто? Это колли, и в мире единственный пес, существо,

Кого мог полюбить бы я дважды. И стоимость, Сквайр, его

Выше суммы, которой владели вы в жизни. А это, я знаю, немало.