Чтение онлайн

Лучи, которым смерти нет,— онп.

Они, как вздох, беспомощны,— и все ж

Ты в них цветенье сил живых найдешь.

Приди на поле в час дневных работ,—

От изумленья ты раскроешь рот:

Все диво здесь, все — поиски, затем

Что жизнь еще не прожита никем

Без поисков... Страсть пахаря одна:

Любить зерно, лелеять жизнь зерна.

Ужель иначе он не может жить? —

Собрать зерно и птицам предложить.

Где есть цветы, там есть всегда пчела,

Где выгода — нет алчущим числа.

Но рыбам от воды не убежать,

Но сердца от мечты не оторвать.

О хлеб, ты — труд, и слезы, и тоска!

Бродили люди в поисках куска

И опускались, бросив дом и кров,

На дно морское, в недра рудников.

И властелин обманывал дехкан —

На то ему язык лукавый дан.

Ты жемчуга извлек — меняй на хлеб!

Ты золото извлек — меняй на хлеб!

А немощен? Так руки протяни,

Моли, в мольбе аллаха помяни.

Богатому отдай свое зерно,

Взяв из него лишь зернышко одно!

Богатство есть? Так можешь пить и есть.

Поэтому на свете ложь и лесть.

Дехканин сеет, и дехканин жнет,

Грозы внезапной отовсюду ждет.

Малейшая травинка — и она

От молнии нигде не спасена.

Не жалел ты восхвалении для султана,

Поступал по наущеепю шайтана.

Царский сан себе кумиром ты воздвиг,

Опозорен ты, шайтанов ученик.

Воспеваешь ты царя — и этим славен.

Воспевая пустоту, ты сам ей равен.

Так узнай, кто был тобою восхвален:

Вскормлен в клетке шах и властью опьянен.

Знай: лишь камень золотой — его корона;

Знай: лишь камень — серебро литого трона.

Ты камням венца и трона даришь стих,

Сам же шах — лишь пламень гнева между них.

Он — не шах, то ярый гнев огнем пылает,

Хоть о том огнепоклонник и не знает.

Берегись — он жжет не только бытие,

Но и веру и награду за нее.

Ученым прослыть пути, кроме крика, нет.

Достоинства там, где лаются дико, нет.

Уйди, коль стыдишься криков и брани ты.

У них в медресе стыда — погляди-ка! — нет.

Бедиль! Нас пустая слава не завлекла.

Эмиров, султанов мы не поем дела.

И слово, что ты услышал от нас теперь,—

Служение близким, нашим друзьям хвала.

Кто золоту рад иль сана и славы ждет,

Не знает о тайнах жизни и смерти тот,

И духа его, и тела открыта суть:

Ведь он с головы до ног — лишь большой живот.

Мудрейший захид чалмой над челом украшен,

Седой бородой достойный притом украшен.

Свершив омовенье, гладит ее блаженно:

Мудрейший осел длиннейшим хвостом украшен.

Мою скорбную душу объяли огня языки,

Сожжено мое тело свечою любовной тоски,

Сотни храбрых готовы на смерть, чтоб тобой обладать,—

Я готов умереть, чтобы только коснуться руки.

В ночь разлуки я плачу, и слезы текут по щекам,

Солнцеликой глаза далеки от меня, далеки.

Если ты милосердна и ранить не хочешь меня,

Что ж ты золото прячешь в гранит, естеству вопреки?

Ты религию рушишь — ты новую веру зажгла,

Под знамена твои переходят влюбленных полки.

Но кто подлинный друг твой, кто воин во имя твое?

О Содик одинокий, печальный страданья твои нелегки...

Ароматен твой лик, он отмечен дыханьем красы,

Ты подобна прозрачным, сверкающим каплям росы.

Черный плащ принесла и накрыла вселенную ночь —

Или кудри твои зачернили дневные часы?

Кипарис мой, скажи, что сегодня задумала ты?

Кто падет, ослепленный змеиным изгибом косы?

Это битва цветов или, моя«ет быть, наши сердца

И кинжал, их пронзивший, колеблют решений весы?

Опечаленным, нам ты одни лишь мученья даришь,

И капризы твои — как внезапное жало осы.

Луноликая, ты — всех красавиц светлей и нежней,

Но в любовной игре превзошла ухищренья лисы.

О, Содик обездоленный ждет на дороге твоей

Вожделенной, счастливой, дарующей жизнь полосы.

Если тем, кто не спит, ветерка не подарит восход,

Кто им слезы осушит и кто их с земли подберет?

Невозможно унять стук сердец, потерявших покой,

Как нельзя заглушить громыханье ночных непогод.

Я растоптан ее невесомой, воздушной стопой —

Муравья на пути не заметит, спеша, пешеход.

Ты страдальцев разишь — отзываются раны во мне,—

Ведь страданья влюбленного только влюбленный поймет.

Не грусти, о Содик, не забудется плачущий сад —

Слезы этих цветов превращаются в сладостный мед.