Чтение онлайн

Хоть, возлюбленной подобно, было раньше в холе слово,

Но теперь черно от горя в нашей злой юдоли слово.

Как придет покой к поэту, коль судилища безмозглых,

Осмеяв, на сто осколков грубо раскололи слово?

Нет ему в отчизне славы, нет ценителей достойных,

Скорбно по миру блуждает, точно ветер в поле, слово.

Тягостна судьба поэта, добродетель не в почете.

Благодарного признанья не находит боле слово.

Не расходуй красноречья, если ты покоя хочешь.

Вместо золота отрады даст лишь камень боли слово.

Как и люди, что за правду отданы на поруганье,—

Под полою униженья будет жить доколе слово?

Ах, Мунис, какое слово можешь ты сказать народу,

Если, став подобным праху, не имеет воли слово!

Ах, этот черный век для вас что ад, поэты!

Вы льете кровь свою, а вас бранят, поэты!

Едва лишь к небесам поэты устремятся,—

Их настигает рок, и в прах летят поэты.

Врагов не сосчитать, а дружба только снится:

Ушла она от вас за сто оград, поэты!

Поэтам льстят порой, но лестью сыт не будешь.

В унылой нищете судьбу влачат поэты.

Отторгнута от вас златая тайна счастья,

И в тайнах мастерства вам нет преград, поэты.

Как дервиши, бедны, должны вы поневоле

Дарить свои стихи тем, кто богат, поэты.

Под стать своим стихам, по сборищам блуждая,

О горестях свопх в стихах вопят поэты.

От матери-судьбы вы рождены на муку.

Сестра для вас — беда, вам горе — брат, поэты.

Бездушных богачей покорно восхваляя,

Напрасно ждут от них себе наград поэты.

Стихи лишь — вам друзья. И нет иного друга.

Уйдут от вас стихи — в тоске сгорят поэты.

Добру враждебен мир. За все свое искусство

Имеют от него лишь боль утрат поэты.

Как примешь ты гостей, коль нет и корки хлеба!

Ах, в доме Хорезми уж не гостят поэты.

Великим шахом царства дум я Низами зову

И покровителем в пути всегда Джами зову,

Хосрова Дехлеви стихом взволнован был мой ум,

Ко мне летела песнь времен, как луч сквозь синеву,

А вкус к словам я приобрел от старца Ансари,

Его нектаром вдохновлен, я на земле живу.

Хафиз Ширазский мне открыл своих исканий суть,

С тех пор, познание вкусив, я ищущим слыву.

И в лавку благости своей привел меня Аттар,

Товар редчайший показал, угодный божеству.

В своем я сердце рай открыл, услышав Фирдуси

И перед мудростью его склоняю ниц главу.

И милостями Хагани, и лаской Анвари

Обучен языку цветов, бутоны слов я рву.

Мне чашу звонкую вручил великий Саади,

Сквозь тьму пурпурного вина я искрою плыву.

Там книгу счастья написал искуснейший Бедиль,

Из мысли сделавши стрелу, из чувства — тетиву.

Но чтобы на дороге слов ие заблудиться мне,

Зову я душу Навои на помощь естеству.

О драгоценный Керами, к Мунису добрым будь,

И я в содружестве с тобой бесценным прослыву.

Тоскою по тебе мой каждый вздох взметен,

Весь в языках огия от вздохов небосклон.

Все застилает дым сгорающей души,

И черен день, как ночь, и я, как уголь, черн.

Пока я жив — живу возле твоих дверей,

Хочу, когда умру, быть там похоронен.

Сын мага пусть впном не обнесет меня,

Да буду кубком я надолго вдохновлен...

Просторы открывай и покоряй мпры,

Вставай, иди в поход, коль мужем ты рожден.

Коль благороден ты — добром ответь добру

И злобу добротой своей возьми в полон.

Но верности, Мунис, не жди. Ее цветок

Так и не цвел еще в большом саду времен.

Ужели к хижине смиренной она не подойдет,

Речей о скорби жизни бренной со мной не поведет?

Она влюбленных навещает, как добрый врач — больных,

Что я влюблен — подруга знает, когда же мой черед?

Ужели в длительной разлуке не спроспт обо мне,

И не напомнят ей о муке моей ни разу в год?

Когда же о моем недуге к ней прилетит молва,

Ужель не дрогнет грудь подруги и не растает лед?

Она другим в сердца вонзала спасительную сталь,

Зачем же лезвие кинжала поэта не убьет?

От слез отяжелели веки, очей мне не открыть.

Ах, я бы их закрыл навеки, вкусив лобзанья мед!

Дверей божественного рая Мунис не отомкнет,

Приди, как ветер, дорогая,— сорви засов с ворот!