Чтение онлайн

О Шалбуз-Даг — священная гора,

Какая нынче тяжкая пора!

Мне неоткуда ждать уже добра,

Вся жизнь моя погублена и смята.

Что делать мие? Трясется каждый раз

Моя рука, когда беру я саз.

Струится кровь из выколотых глаз.

Вот что ты сделал, хан, мой враг заклятый!

Черна судьба. Все повернулось вспять.

Свет чуть блеснул, и черен мир опять.

Будь проклят, хан, мне б век тебя не знать.

Ты блеска дорогой алмаз лишил.

Есть у иных отец, у тех родня,

Но ни отца, ни брата у меня.

И плачу я один, судьбу кляня.

Будь проклят, хан, ты песни саз лишил.

Есть у иных на свете добрый друг,

Лачуга, сила двух прилежных рук,

А у меня лишь горе и недуг.

Будь проклят, хан, меня ты глаз лишил.

Все позади, окончен путь земной.

Ответь мне, хан, ответь, гонитель злой:

За что все это сделал ты со мной?

Всего, всего в недобрый час лишил!

Ты отнял все, что даровал мне бог.

Передо мною больше нет дорог.

Саид Кочхюрский, стар я и убог,

Будь проклят, хан, меня ты глаз лишил.

Ах, поля, поля зелены,

Поля, цветами распещренны!

Ах долины, яры,

Круглы могилы, бугры!

Ах вы, вод потоки чисты!

Ах вы, берега трависты!

Ах, ваши волоса,

Вы, кудрявые леса!

Жаворонок меж полями,

Соловейко меж садами;

Тот выспрь летя сверчит,

А сей на ветвах свистит.

А когда взошла денница,

Свищет в той час всяка птица,

Музыкою воздух растворенный

Шумит вкруг.

Только солнце выникает,

Пастух овцы выганяет

I на свою свирель

Выдает дрожливой трель.

Пропадайте, думы трудны,

Города премноголюдны!

А я з хлеба куском

Умру на месте таком.

Всякому городу нрав и права;

Всяка имеет свой ум голова;

Всякому сердцу своя есть любовь,

Всякому горлу свой есть вкус каков.

А мне одна только в свете дума,

А мне одно только не йдет с ума.

Петр для чинов углы панский трот,

Федька-купец при аршине все лжет,

Тот строит дом свой на новый манер,

Тот все в процентах: пожалуй, поверь!

А мне одна только в свете дума,

А мне одно только не йдет с ума.

Тот непрестанно стягает грунта,

Сей иностранны заводит скота.

Те формируют на ловлю собак,

Сих шумит дом от гостей, как кабак.

А мне одна только в свете дума,

А мне одно только не йдет с ума.

Строит на свой тон юриста права,

С диспут студенту трещит голова,

Тех беспокоит Венерин амур,

Всякому голову мучит свой дур.

А мне одна только в свете дума,

Как бы умерти мне не без ума.

Тот панегирик сплетает со лжей,

Лекарь в подряд ставит мертвых людей,

Сей образы жировых чтёт тузов,

Степка бежит, как на свадьбу, в позов.

А мне одна только в свете дума,

Как бы умерти мне не без ума.

Смерте страшна! замашная косо!

Ты не щадиш и царских волосов,

Ты не глядиш, где мужик, а где царь,—

Все жереш так, как солому пожар.

Кто ж на ее плюет острую сталь?

Тот, чия совесть, как чистый хрусталь

Ой ты, птичко жолтобоко,

Не клади гнезда высоко!

Клади на зеленой травке,

На молоденькой муравке.

От ястреб над головою

Висит, хочет ухватить,

Вашею живет он кровью.

От, от кохти он строит!

Стоит явор над горою,

Все кивает головою,

Буйны ветры повевают,

Руки явору ламают.

А вербочки шумят низко,

Волокут мене до сна.

Тут течет поточек близко,

Видно воду аж до дна.

На что ж мне замышляти,

Что в селе родила мати?

Нехай у тех мозок рвется,

Кто высоко в гору дмется,

А я буду себе тихо

Коротати милый век,

Так минет мене все лихо,

Счастлив буду человек.

Что то за вольность? Добро в ней какое?

Ины говорять, будто золотое.

Ах, не златое: если сравнить злато,

Против вольности еще оно блато.

О, когда бы же мне в дурни не пошитись,

Дабы вольности не мог как лишитись.

Будь славен вовек, о муже избрание,

Вольности отче, герою Богдане.

Эней был парубок бедовый

И хлопец хоть куда казак,

На шашни прыткий, непутевый,