Чтение онлайн

Полон татарский — их удел!

Вот так и наш брат обожжется,

Кто пишет, не остережется.

Да ведь кой черт бы утерпел!

Там страхолюдную фигуру

Поджаривали, как шашлык.

Стеснять бесчестную натуру

Корыстолюбец не привык.

Ему и медь за шкуру лили,

И распинали на кобыле;

Пришлось на вертеле торчать

За то, что рукопись чужую,

Нарушив заповедь восьмую,

За деньги отдавал в печать.

Сынок Анхизов отшатнулся,

Немного дальше отошел;

На казнь он снова натолкнулся.

Иное зрелище нашел:

Он караван увидел женский,

Что в бане жарился гееннской.

Кричали на чем свет стоит!

Ревмя ревели поголовно,

Визжали, голосили, словно

С кутьи у них живот болит.

Девчата, бабы, молодицы

Себя не уставали клясть;

Свой род, житье и вечерницы,

Весь мир они костили — страсть!

Сажали их на сковородки

За то, что были верховодки,

Мудрили, ладили свое.

Хоть муженьку и неохота,

Да женке, вишь, приспичит что-то...

Ну как не ублажить ее?

Терпели кару пустосвятки.

Таких немало было здесь,

Что теплят господу лампадки,

Устав церковный знают весь;

Молясь на людях до упаду.

Кладут пятьсот поклонов сряду;

Зато, когда наступит ночь,

Свои молитвенники прячут,

Беснуются, гогочут, скачут

И пуще согрешить не прочь.

Тут были барышни-вострухи,

Одетые, как напоказ,

Распутницы и потаскухи,

Что продают себя на час.

В густой смоле они кипели

За то, что слишком жирно ели

И даже не страшил их пост;

За то, что, прикусивши губки,

Оскалив беленькие зубки,

Бесстыдно волочили хвост.

Терпели муку молодицы —

Посмотришь, право, станет жаль:

Стройны, чернявы, круглолицы...

Нигде таких не сыщешь краль.

Они за старых, за немилых

Шли замуж, а затем постылых

Мужей травили мышьяком

И с парубками забавлялись;

Повеселившись, отправлялись

Вдовицы в пекло прямиком.

Еще какие-то горюхи

С куделями на головах —

Девицы честные, не шлюхи —

В кипящих мучались котлах.

Они при всех держались крайне

Умильно, а грешили втайне,

Не выносили за порог.

Смолой горячей после смерти

Им щеки залепляли черти

И припекали недотрог

За то, что свой румянец блёклый,

Заёмной не стыдясь красы,

Изрядно подправляли свеклой,

Вовсю белили лбы, носы,

Из репы подставляли зубы,

Примазывали смальцем губы,

А если не было грудей,

Совали в пазуху платочки,

Бока топорщили, как бочки,

Желая в грех ввести людей.

А бабы старые трещали,

Поджариваясь на углях,

За то, что день-деньской ворчали,

Судили о чужих делах,

Упрямо старину хвалили,

А молодых трепали, били,

Добро стороннее блюли,

Забыв, как в девках жили сами,

Как баловали с казаками

Да по дитяти привели.

Шептух и ведьм колесовали;

Все жилы вытянув из них,

Без мотовил в клубок свивали —

Чтоб не чинили козней злых,

На помеле чтоб не летали

Да на шестке чтоб не пахали,

Не ездили на упырях,

Чтоб ночью спящих не пугали

И чтоб дождя не продавали,

Не ворожили иа бобах.

А чем карали в пекле сводниц —

Чур с ним! Зазорно молвить вслух.

Терзали дьявольских угодниц,

Чтоб не вводили в грех простух,

Не подбивали жен примерных

Венчать рогами благоверных,

Не опекали волокит,

Чужим добром их не ссужали,

На откупе чтоб не держали

Того, что прятать надлежит.

Эней увидел там страдалиц —

В смоле кипящих дев и вдов.

Из них вытапливался смалец,

Как из отменных кабанов.

Там были бабы, молодицы,

Мирянки были и черницы,

Немало барышень и дам;

Кто — в кунтуше, а кто — в накидке,

Кто — в стеганом шелку, кто — в свитке.

Был женский пол в избытке там...

Зато открылся без заминки

Покой подземного царя,

Где ни соринки, ни пылинки,

Оконца снлошь из янтаря,

В начищенных гвоздочках стены,

Везде порядок, блеск отменный,

Куда ни глянь — сусаль, свинец,

Сверканье меди и булата,

Светлицы убраны богато.

Ну панский, нстннно, дворец!

Вошли в Плутоново жилище,

Разинув рты, Эней с ягой

И, вылупив на лоб глазища,

Дивились красоте такой.

Подмигивали, усмехались,

Локтями то и знай пихались.

Эней причмокивал, свистал:

«Вот тут-то праведные души

Ликуют, бьют небось баклуши!»

Эней и этих повидал.

Они сидели, руки сложа,

Для них и в будни праздник был;

Покуривали трубки лежа,

А кто хотел — горелку пил.

Но угощались там не пенной,

А третьепробною, отменной

(Ей вкусу придавал бадьян),

А также запеканкой пряной,

Анисовой или калганной.

В ней были перец и шафран.

Вареники, оладьи, пышки

На блюдах высились горой.

Все наедались до одышки

Пшеничных калачей с икрой.

Там кушали паслен, клубнику,

Чеснок, рогоз, терн, ежевику,