Чтение онлайн

Если б свет лица ее погас,—

Осенью была б весна для нас.

Мне страшней меча над головой

С идолом моим разлуки час.

Пылью стать бы под ее конем,

Чтоб по мне проехала хоть раз,

Душу я за бровь ее отдам.

Стройте склеп мне — бог меня не спас.

Не один Лутфи,— о розе той

Горек сотни соловьев рассказ.

Что равно твоим кудрям, вьющимся и благовонным?

Завитки твоих кудрей — как орлы под небосклоном!

Дивное твое лицо людям кажется Кораном,

Поклоняются они красоты твоей законам.

Твой желанный алый рот меньше маленькой пылинки,

Меньше всех на свете мер,— верить мы должны ученым!

Вероятно, сам Юсуф и во сне бы не увидел

Сладких губ твоих рубин вещим взором восхищенным!

Что сравнится на земле стойкостью с моей душою?

Хоть страдает, по верна прежним клятвам непреклонным

Что сравнится на земле с красотой твоей манящей?

И соблазны и силки расставляешь ты влюбленным!

Обезумел раб Лутфи и не внемлет назиданьям,

Ибо лишь одной любви предан сердцем опаленным.

Доколь я луноликой буду мучим,

Доколе вздохам возноситься к тучам.

Что делать сердцу с черными кудрями?

Дороги эти кривы, ночь дремуча.

Ее блестящих яблок ие достанет

Моя рука, а я не видел лучших.

Пусть видит мой завистник, как счастлив я.

Я у дверей ее, как праха куча.

Я стал ничтожней пса от вечной скорби.

Простите путь мой, горький и певучий.

Слова Лутфи — хвала ей, словно жемчуг.

И ей, чтоб их услышать, будет случай.

Красота твоя — светильник, чей огонь меня привлек.

Чтоб сгореть в огне жестоком, я лечу, как мотылек.

Кто приговорен к разлуке, тот взывает: «Пощади!»

Юной прелести царица, пощади: я одинок!

Обезумел я, увидев: ты, как пери, хороша.

Так верни мне ясный разум, ибо жребий мой жесток!

Умираю оттого я, что с тобою разлучен,

Но пришел к тебе, надеясь: дней моих продлишь ты срок.

Лук бровей твоих увидев, прискакал к тебе Лутфи.

Я, как агнец, жду закланья,— так срази меня, стрелок!

Твой стан, твои уста увидев, я восклицаю: «Ах!»

Когда я на тебя ни гляну, твержу: «Велик аллах!»

Лишь об одной тебе мечтаю, не нужен мне никто,

Поэтому ты самовластно живешь в моих мечтах.

Желать свиданья я не смею, поэтому шепчу:

«Хоть на мгновенье отразиться хочу в твоих зрачках!»

Бессильный отыскать сравненье, сказал: «Ты кипарис!»

Но я тебя унизил: смысла в подобных нет словах!

Кто из людей дерзнет коснуться подола твоего?

Поэтому тебя сравнил я с луною в небесах.

Но с чем сравню твою походку, твой стройный, тонкий стан?

Тебе подобья не найду я ни в жизни, ни в стихах.

Ты сделала, красой сверкая, цветистым слог Лутфи,

Поэтому твержу: «Всевышний велик в своих делах!»

О красавица, напрасно ты бежишь от договора

И скрываешь покрывалом лик от пламенного взора.

Ты своею красотою все сердца поработила.

Кто не думает о людях, тот творца рассердит скоро.

Счастье любящим не дарит это выспреннее небо,

Не пошлет оно блаженства, не смирит оно раздора.

Свод бровей твоих высоких для того был зодчим создан,

Чтобы я светильник сердца в нем оставил без надзора.

Кто твой лик камфарно-белый дерзко сравнивал с луною,—

Тьму и свет не различает, все мешает без разбора.

Аромат цветов весенних от кудрей твоих исходит,

Запах мускуса и амбры заглушает он без спора.

И когда Лутфи окончил описание любимой,

Со страниц повеял ветер, полный света и простора.

В сеть волос меня поймала, опоив своим дурманом.

Оплела мне нежно шею обнаженных рук арканом.

Красоте твоей цветущей позавидовал шиповник

И, исхлестанный под ветром, стал из розового рдяным.

Знаю я, чго эти губы слаще меда и шербета,

Нет различья меж тростинкой и твоим воздушным станом.

Если ветер — твой прислужник — до кудрей слегка коснется,

Сколько он сердец разбитых обнаружит в них нежданно!

Должен щедрым быть богатый... Наклонись к Лутфи поближе,

Чтобы смог он насладиться этим обликом желанным.

Моей любимой тонкий стан совсем как волосок,

Что легкой тенью проскользнул на девственный висок,

И сердце бедное мое висит на волоске,