Чтение онлайн

он долго смотрит на меня, утонув в кресле и в мыслях; мне это не мешает, и если б он прекратил раскуривать трубку, то я бы даже смогла воспринимать его всерьез. беттина только что ушла, а поскольку мы разговаривали в гостиной, то папа в своем бюро все слышал, потому что дверь была открыта.

«хорошо, действительно хорошо», говорит он и кладет распечатки обратно на стол.

я склоняю голову набок и пытаюсь выглядеть так, будто хочу сказать «ну и?»

«знаешь, как это называется? то, что ты написала?»

спрашиваю себя, к чему он клонит, так испытующе меня разглядывая, правда ли его волнуют эти опусы для школьной газеты, хотя они и не столь новы, как ему хочется думать, — в «лебеде» уже несколько месяцев назад печатали мои аналогичные тексты;

кстати, отличное название для школьной газеты, беттина, даже остолопу ральфу, наверно, пришло бы в голову более

«эпифании. это называется эпифании. небольшие наброски, наблюдения, которые рвутся по швам от вложенных в них смыслов, джеймс джойс писал их, набивая руку к первому роману, потом были короткие рассказы, о его городе, потом первый автобиографический..»

«я не набиваю руку, просто развлекаюсь».

«твой учитель немецкого, знаю, ты его ненавидишь, но, думаю, он прав, тебе не надо бросать… из этого может получиться что-нибудь путное».

«чтобы ты потом мог судить обо мне как журналист?» он ошеломлен моей резкостью, откидывается на спинку кресла, и я добавляю, более мягко: «прости, но выбирать профессию, ой, это значит взрослеть — ребенок должен сносить, что родители его судят и оценивают, но когда у меня появится работа, то уж извините. ты бы… тебе бы надо было это с томасом попробовать, у него к этому подход более эстетический, он типа художник».

папа качает головой, вставая: «клавдия, да что с тобой такое?» в этот момент меня спасает промокшая насквозь мама, которая входит в дом, гремя ключами, она размахивает выпуском папиной газеты: «ну скажи, почему ты мне об этом не говоришь, ты это знал, михаэль?»

«что еще?», он раздражен, возвращается в свой кабинет, конечно: лишь бы не стоять возле кухни, когда надо помочь маме распихать купленные продукты, которые он потом жрет так, будто они прямо в холодильнике растут.

«выставка, выставка раух в базеле! ты же знаешь, как она мне нравится, нам надо туда съездить».

«тебе — может быть, а у меня дела», ворчит он, и я отправляюсь к себе в комнату, писать новые эпифании,

потому что даже не могу определить, кто из них тухлее: он, который так себя с ней ведет, или она, которая позволяет ему это. господи исусе, как все достало.

обширная литература о «методах импульсного воздействия», магнетронных системах и т. д., вдохновившая некоторых озабоченных haarp принимать установку на аляске за испытательный полигон для «электронной шрапнели» и разработки радиоимпульсного оружия, чем глубже копают, чем дальше смотрят, тем разнообразнее становятся смертоносные сценарии: нарушение процессов работы мозга, просвечивание земли, непрослушиваемое сообщение с подводными лодками, изменение погоды, электромагнитная шрапнель — все это вместе попахивает причастностью вмс и министерства обороны, но есть и скептики, которые считают, будто за всем этим стоит не армия, а «олигархи», то есть, по Константину, старый добрый «правящий класс», от которого военные силы еще чересчур зависят, чтобы самим стряпать такие вот пирожки, гарри вассилатос, «haarp — это больше»: «военное руководство нужно сейчас для того, чтобы бюрократически отслеживать все аспекты директив, поступающих из индустрии, факты таковы, что военных заставляют строить haarp под управлением промышленников, сами военные силы не управляют haarp и не владеют им. haarp находится под контролем промышленников, и они же им владеют».

одиозной, глубоко втянутой в это дело и владеющей патентом фирме «raytheon», от одного названия которой по спине мурашки бегут («лучевой бог?»), такого же олигарха, как «кока-кола», «дисней» или «эксон»

что кто-то может выписывать столько газет и журналов и в самом деле читать их — и этот кто-то иногда говорит, когда ему хотят вернуть книгу: «да нет, пусть пока у тебя полежит, я ее уже читал и в те два года, что мне остались, перечитывать, скорее всего, не буду» — я хочу сказать, зачем ему это все? зеленая мусорка очень скоро заполняется до краев, но Константин просит меня вынести вместе с ним и оставшееся и сгрузить прямо на дороге возле контейнера, в надежде, что этой ночью не будет дождя.

«а у тебя с мусорщиками проблем не возникнет? не много ли всего?»

«нет, они меня все любят, я, наверно, единственный здесь в районе, кто еще помнит, что такое чаевые, мы, коммунисты, не жадные».

как бы там ни было: его жилище сразу становится уютнее — таким оно и должно быть, я прискакала, чтобы помочь, а потом должна отчалить восвояси, поскольку у него сегодня гость: старый друг «издалека», вероятно какой-нибудь кагэбэшник

все важное он «изъял», как он говорит, это значит, много всего было вырезано прямоугольниками или вырвано и перекочевало в его безумные папки, «я ведь член-корреспондент несуществующего интернационала. есть еще пара-тройка — ну, была, до недавнего времени, мужчин и женщин моего склада характера, которые хранят искру до тех пор, пока она вновь не понадобится, — рольф веллей, мир праху его, он один из первых просек Горбачева, и курт госсвейлер, великий исследователь современного ревизионизма, — мы сидим на наших островках и посылаем друг другу коммюнике, — а может, образ потопа лучше: мы плывем на крохотных парусниках по морю незнаний, предательств, ах, почему не просто — ошибок, и шлем друг другу почтовых голубей, все идет к возрождению партии, но заниматься этим уже вам», он подмигивает, «лучшим из вас».

сортируя, складывая и вынося, я узнаю, что «клэрмонт ревью» — консервативный американский журнал, «школа мысли классового врага», в то время как «нэйшн» будто бы рупор правых, но на самом деле «левосоциалдемократична», так же как и «фрайтаг» в отличие от «багамас», за веселым названием которого скрываются «антинемцы», что опять-таки есть вид фанатизма, есть скороговорки типа «арранка — за левое течение» или «ицЗм — информационный центр третьего мира», есть «гиги» для геев и лесби — я почти уверена, что томас это не читает, слишком много текста, сказал бы он — скорее нечто гордое типа «ак: анализ и критика», естественно «тац», от которой Константина тошнит, литературное приложение «таймз» и «нью-йоркское книжное обозрение», название которого говорит само за себя, в то время как я останавливаюсь на «уайлдкэт»: это еще что такое? «анархо-синдикалисты, сторонники забастовок, с сердцем и мужеством у них все в порядке, но они, естественно, пасуют перед любым последовательным планом — исторически ориентрованная теория без практики и грубая практика без теории, клади к наследникам эриха мюзама — все-таки он был личностью». а это? «“равенство, газета социалистической политики и культуры”, это юные Троцкие, нудные, но честные», на обложке каждого номера какие-нибудь протестующие молодые люди, я даже не знала, что в германии еще так много протестов.

перелопатив все что можно, я расслабляюсь за чашкой апельсинового чая с шоколадным круассаном, он садится за компьютер, и когда я вижу, что он заказывает фильмы из англии, подскакиваю к нему и, оперевшись о стул, шепчу в ухо: «слушай, а мне не полагается награды за сегодняшнее?»

«а что бы ты хотела?» мурчит он дружелюбно.

«есть один такой фильм, раз уж ты на sendit…» [34] «и как же он называется, этот твой фильм?» «что-то со словами “whistling” и “wind” или “whistle” и “wind”…»

«на sendit.com это мне не сильно поможет, в их поисковой системе нет приблизительного поиска — тогда мне нужно на amazon.co.uk», все интернет-адреса он произносит, как некие тайные магические формулы, и всегда набирает их от руки, хотя я ему тысячу раз объясняла, как можно их сохранить, и что они в любом случае есть в кэше, он пробует «whistle», «wind» и «dvd». на запрос нашелся один документ, но обложка цветная — это не может быть нужный мне фильм, хотя: ребенок, девочка на обложке немного смахивает на кэти. «увеличь, так не видно» — да, это она, — и когда он закрывает картинку, я вижу, что это фильм «whistle down the wind» [35] 1961 года выпуска, черно-белый, «да, это он», «ну все, купили», говорит Константин, и я настолько сбрендила, что даже чмокаю его в щеку, хотя Константин не любит благодарностей за мелочи — мы, коммунисты, не жадные.

я допиваю остатки соков, сохранившихся в холодильнике, с тех пор как я на прошлой неделе готовила индейку, — чтобы стать старым и упрямым, особо здоровая пища, видно, не нужна, по крайней мере, мне он завещает курение и возрождение партии, сам уже весь как на иголках, все смотрит на часы у беззвучно работающего телевизора, двигает туда-сюда-обратно стул у письменного стола, наконец отводит меня в коридор, «наверно, важный гость», на последнем слове раздается звонок в дверь.