Погода массового поражения
Шрифт:
«кто… что это были за солдаты?»
«navy seals [135] , самые лучшие, как полагается, они всякие там цирюльни не защищают», я тоже так разговариваю? ее нарочитый базар безобразен, видимо, она хочет
говорит из самого сна, который уже может стать вечным: «аоон… во… стирша… во… войунв… эгнаро, эгнаро аоо…» я не вижу ее лица, или нет, скорее так: оно раздроблено или слишком похоже на мое, чтобы мне хотелось видеть, как оно выглядит, когда раздроблено
135
«Морские котики» ВМС США (англ).
наниди хотя бы не хочет играть в карты или
«ты ничего не можешь сделать?»
она в первый раз раздражается: «в каком смысле “сделать”?»
«ну, ты проводишь пальцем по экрану телевизора в отеле, и появляется снежный узор, и ты умеешь, ты угадываешь, что я думаю, и ты меня оперировала, и ты меня вытащила…»
«и я застрелила четырех солдат, и испортила военным тачку, и нашла этот бункер, и врубила генератор, yeah, your point being?» [136] «она…»
136
И что ты хочешь сказать? (англ)
«мара».
«да. у нее, видимо… большие… она…»
«очень вероятно, что она умрет в следующие двенадцать часов, придется подождать, действовать раньше мы не можем», господи исусе, что еще? действовать? она по моей роже видит, что меня это приводит в ужас, и говорит: «мы не можем тут внутри под землей вместе состариться, если ты об этом, запасов-то хватит надолго, постройка прочная, извне ее так просто не крякнешь, но вход они найдут, скорее раньше, чем позже — они нас в принципе уже и так явно ищут, как-никак, три женщины, крайне интересных женщины, в одну бурную ночь просто так, whatchamacallit [137] , исчезли с лица земли».
137
Как бы это сказать (искаж. англ).
«ты очень хорошо говоришь по-немецки, сначала… в анкоридже, в отеле, я думала, этот странный акцент… я только потом заметила, что это твои шуточки…» «такая вот я. озорница».
я качаю головой: с ней невозможно говорить, мой размозженный глаз зудит, лучше не спрашивать, есть ли у нее покурить: это явно не предусмотрено, в противоядерном бункере, где человечество должно регенерироваться.
«почитай чего-нибудь».
она, видимо, не может больше смотреть, как я сторожу мару, слушаю каждый шепоток, внушаю себе упрямо, что смогу что-то понять, что-то уловить, как с муруном: идите, дети, — он знал, что сестры здесь? мы слишком мало говорили, мне нельзя было ничего утаивать, я виновата, что
почитать, м-да, конечно, моя сумка, бред: ее она тоже спасла, с белибердой кили внутри и «лиром», ее подарком. я чувствую, как хрустит сустав в больной ноге, и меня всю поперек разрубает, когда я опускаюсь на колени и проверяю содержимое: все на месте.
я листаю.
плачу по Константину и сижу точно в луже вытекших чувств, наниди прилегла; наверно, собирает силы, на потом, когда будем действовать
«хэн… хэн и ворэ нишим нани… диду… эгнаро…» это слово постоянно всплывает, кажется самым важным: эгнаро, но пропала та связь, которая была у нас раньше, в мотельчике, в туалете, когда я вдруг поняла, что она говорит, что значит «гетен». язык: в анкоридже в «барнс-энд-ноубл» у меня в руке была книга, там шла речь о стараниях госучреждений и отдельных заинтересованных лиц предотвратить вымирание эскимосских языков, посредством стимулов, специальных академических заданий, переориентации школ на местные диалекты по специальным предметам.
что значит предотвратить? со смертью каждого отдельного человека исчезает отдельный язык, ничего общего с диалектом и традицией, это вопрос
«debriefing, okay? [138] я расскажу, как все будет, вот схемы», она раскатывает бумаги по столу, на котором я лежала еще позавчера, и показывает мне, как все будет: на антенном поле есть подъем, ага. не понимаю, а вот это? подземное.
«just like us [139] , тут внутри».
138
Совещание, о’кей? (англ)
139
Так же, как и мы (англ)
и фотографии, шары в полостях, я не знаю масштаб, не знаю, какой это все величины, «пройти под вентиляционными шахтами».
«что это? вот эти параллели?»
«engine exhaust, вых… выхлопные газы, а вот это, it’s the muffler for…»
«выхлоп?»
«yeah».
очень точно нарисовано и обозначено: intake tower, antenna array 2. shaft 3–6. drainpipe, turnaround, calyx hole, reservoir, primary ac equipment, blast closure valves, rock cover [140] — «это закрыто камнями, там наверху?»
140
Заборная башня. Антенная решетка 2. Стойки 3–6. Канализационная труба. Кольцевое пересечение. Чашевидная впадина. Резервуар. Электроаппаратура первой необходимости. Взрывозащитные затворы. Скалистый покров (англ).
«да. нельзя заснять даже со спутников сверхвысокого разрешения».
«но такими земными рентгенами, как сам haarp…» «томография, о’кей… но само место, даже если его обнаружить, практически недоступно всем, у кого нет схем, — ни газ, ни радиация, ни химическая, ни биологическая атака не смогут…»
«да, понимаю, ты права».
«ты имеешь в виду… твой дедушка? дилетантство», я киваю, надеюсь, в этом есть хоть капля гнева, верно: наша маленькая фото-шпионо-миссия никогда бы
сначала я не хотела пробовать, но наниди права: это немного смягчает спазмы везде, в теле и на душе, да и вкусно.
еще три дня назад я даже подумать не могла, что поднесу к губам какую-то бутылку без этикетки, из горлышка которой так сильно воняет, и стану потом глотать эту муть, я кажусь себе — после дебрифинга — одной из этих девочек в африке, малолетних солдаточек, втянутых в непонятно что, из которого они даже не знают, выберутся ли живыми, воюющих за сотоварищей, которых они не знают и узнать которых нет времени, ухх. крепко-то как.
«из чего это?»
«апельсиновая кожура, хорошего года — 1947-го, кажется».
«о’кей, я готова, вторая часть».
она сворачивает карты, садится, по-военному выпрямив спину, предупредительно говорит: «ты будешь видеть… и узнавать вещи, которые в принципе нельзя видеть и знать».
«галлюцинации?»
«вроде того. это…»
«часть защитных механизмов установки?»
«нет. побочный эффект ее работы, один из многих, ее работа сама по себе влияет на…»
«а люди, которые там сидят, их это никак не затрагивает? или у них есть защита, которой нет у нас?»
«ты имеешь в виду наголовники или что-то типа фольги? забудь, нет, там, куда мы пойдем», я припоминаю, она мне эго показывала на планах, «люди не ходят, когда посылаются волны, это одна из причин для выбора этого пути, чтобы… мой… чтобы нанести вред, который мы нанесем, когда они нас обнаружат, то охранников, бегущих за нами, охватят те же дезориентирующие эффекты… и хотя они и предупреждены, как ты и я, их… конституция слабее, мы более… неуязвимы».
она пробует это слово на вкус, не уверена, говорят ли так еще сегодня.