Чтение онлайн

— Почему он просто не утащит нас к Дверям Жути, если ему этого хочется? — спросила я.

— Он не может. Он должен гнаться. Это часть его роли — как у тебя Равновесие.

Кстати, свобода бабочек все еще давила на меня. Было сложнее бежать и думать.

— Чем дольше ты отрицаешь свою роль, тем сложнее бороться, — объяснил Скуврель, потянул меня под гриб размером с дуб. Там воняло плесенью.

Я освободила бабочек. Нужен был противовес. Может, если я свяжу себя.

— Скуврель, — выдавила я. — Мне нужно сказать тебе это, пока не поздно.

— Не переставай бежать, — сказал он, мы вышли из-под гриба.

Раздался свист, я оглянулась через плечо, снаряд арбалета вонзился в ствол гриба по перья. Кончик грозно дрожал.

Дыхание застряло в горле, но я бежала, глядя вперед, коса раскачивалась, хлестала по шее, как хлыст.

Я хотела сказать ему, что простила его. Что я дам ему прощение, даже хоть он пытался убить меня. Но слова застряли в горле. Вместо этого я произнесла обещание слабее и проще.

— Я буду думать о тебе, умирая. Твое имя будет последним в моем разуме, твой поцелуй будет последним, что я почувствую.

Он повернулся, закружил меня с собой, прислонил меня к ближайшему грибу. Его глаза были яркими, потрясенными, запах влажной земли бил по моему носу. Он поцеловал меня так внезапно, что я не могла дышать, воздух улетел в его легкие. Он целовал меня, словно я была водой, а он умирал от жажды. Словно не было важно, что за нами гнались, только что я дала эту клятву.

Я охнула, когда он отодвинулся. С этим поцелуем вес долга пропал.

— Хитрая смертная. Ужасная кошмарная жена. Кто бы подумал, что, спасая меня от горести, ты пронзишь мое сердце?

— О чем ты? — спросила я. Он злился? Его рычание звучало недовольно, но он пытался все время получить от меня такое желание. Я думала, что он будет рад! Я никогда его не пойму!

Я услышала свист снаряда в воздухе, и он пробил мое плечо.

Боль заполнила жаром мой разум, я обмякла. Я пыталась увидеть, что происходило, но было видно лишь участок встревоженного лица Скувреля.

— Кошмарик! Кошмарик?

И все почернело.

Я пришла в себя от звука голоса Скувреля.

— Должен признаться, несмотря на многие твои ошибки и проступки, твою смертную плоть, короткую жизнь и ужасных родственников, я все равно восхищаюсь тобой, — сказал он.

Тон Скувреля стал высоким писком.

— Тогда я уверена, что ты сможешь этими эмоциями смазать свои раны, когда я прогоню тебя за глупости.

Вернулся к своему хитрому тону.

— «Могу я узнать, почему я прогнан с такой наглостью». Хм. Уместный вопрос. Я спрашивал свою жену о таком, но она все еще не простила мой дикий дух, как твоя любимая не может простить твои холодные оскорбления. Игра любви началась со сложной сделки.

Я застонала. Он говорил с персонажами в книге?

— Кошмарик! — я ощутила что-то нежное на лице, а потом порыв воздуха. Когда мои глаза открылись, я поняла, что он целовал мое лицо.

— Дай мне дышать, — простонала я от его смеха.

— Мне пришлось ждать, пока я не нашел укрытие, отмеченное землей, чтобы вернуть магию и поцелуями убрать твои раны. Я боялся, что опоздал. Я не устану удивляться тому, сколько крови вмещается в смертное тело. Это чудо.

— Ты целовал меня, и меня подстрелили!

Он пожал плечами.

— А что ты ожидала от меня в честь завершения нашего брака, жуткая? Игнорировать это? Тебя пробила стрела. Я тебя исцелил. Конец истории.

— Где мы? — я поняла, что мы лежали на чьей-то шкуре перед лампой с блуждающими огоньками.

Шкура была со спутанными рогами с одной стороны — такое не водилось в мире смертных — и шкура была с широкими неровными полосами. Над нами даже крыша была в полосах и странной формы, как будто внутри грудной клетки.

Я сосредоточилась на своем теле. Я была сухой и целой, хотя в рубашке с цветами была дыра на плече и засохшая кровь на той стороне. Скуврель был с пятном крови на щеке — наверное, от того, что целовал меня.

— Наша комната для медового месяца. Ты никогда не спала в животе зверя? — отвлеченно спросил Скуврель. — Послушай это: «О, мой милый солдат, ты взял бы меня как свою, раз твои глаза пожирают меня с каждым взглядом, и кончики пальцев вызывают во мне искры». Теперь, Кошмарик, скажи, почему твоя речь не украшена такими нежностями? Я достаточно милый, чтобы вызвать у тебя такое желание.

— Ага, — сухо сказала я. Я ощущала себя легче. Давление после освобождения бабочек пропало. — Что случилось с Убийцей родни?

— Боюсь, мне пришлось стащить его с его пса за рога, пронзить горло его жуткого зверя, а потом заставить его донести нас до этого места.

— Правда или ложь? Ты шутишь, — с ужасом сказала я.

— Ложь. Я говорю только правду, — он выглядел нахально, как кот с мертвой крысой под лапой.

— Тогда почему ты не делал этого до того, как он подстрелил меня?

Он пожал плечами.

— Тогда я так не подумал.

Я была замужем за очеловеченным котом. Он убивал, не думая. Он принимал решения, следуя своим аппетитам. Он хотел внимания и был очарован своей внешностью.

Дыхание вылетело из меня от мысли об остальной жизни рядом с этим безумцем.

Что я наделала?

Но он спас мою жизнь — снова.

Хотя шансы были невозможными — снова.

И он не переживал из-за этого.

Снова.

Я скрипнула зубами с раздражением, яростным рывком села.

— Ты румяная, дорогой Кошмар. Тебе жарко?

— Я в своей крови.

— Не переживай, все еще в моде носить кровь, хотя лучше, когда она принадлежит кому-то другому. Потому мой окровавленный наряд считается лучше, но я никому не скажу, чья кровь на твоей рубашке, если не хочешь, — он подмигнул.

Невыносимо.

Я глубоко вдохнула. Его не понять. Но лучше попытаться. Все-таки по моей вине мы теперь были полностью женаты.

— Скуврель, — осторожно сказала я. — Так мы в безопасности, и за нами уже не гонятся?

— Мм, — он вернулся к книге. — Удивительно увлекательно для книги, где никто не умер. Я хочу верить, что они просто приберегают жуткие расчленения для кульминации книги. Это должно скоро случиться. Смотри! Героиня бросила платок, чтобы герой поднял, и он отдал его ей без сделки! Это фантастика!