Поговори со мной!
Шрифт:
И вот теперь, разомлевший под жарким полуденным солнцем, розовый и пластилиновый Шуманский лежал на гальке у кромки воды. Оплавленные зноем, обманчиво тихие и неповоротливые волны мягко качались. Лишь иногда с лёгким плеском вздымались из глубины истинные проблески цвета – то синего, то мутно-зелёного, или почти жёлтого, грязного оттенка. Но строго следящий за ними диск светила, устало проводил парогенератором над дыбящейся пучиной и утюжил морскую плоть, устраняя морщины и складки.
В голове Влада медленно накатывала и отступала в такт с дыханием волны одна единственная мысль: сейчас встать и пойти поплавать или ещё полежать? Так приятно кожу ветерок щекочет, что двигаться лень, думать лень и даже вставать и плавать – лень.
Была суббота, они с утра небольшой компанией уехали куда-то далеко от города на дикий пляж. Место выбрали отличное. Небольшой чистый берег с ровными охристыми галунами и песком у воды. И природным камерным амфитеатром: с партером на пляже, галеркой и ложами в зарослях высоченного сочного папоротника. А вокруг – лесная тишина и прохлада, да столетние сосны с дубами, вперемежку с изумрудными зарослями ежевики.
И теперь, уже давно опалённые солнцем, бронзовые коллеги и друзья Нодара готовили обед. Андрей Самойлов, заместитель начальника таможни по экономической деятельности, выпятив волосатую грудь, и прикрывшись ярко-алой бейсболкой, стоя загорал, поглядывая за костром. Игорь Петров, моложавый, в соломенном сомбреро и синих купальных шортах, занимался сервировкой импровизированного стола. Сам Нодар подготавливал мясо для шашлыков.
– Владислав, хватит тебе жариться, сгоришь! – раздался над головой хрипловатый бас Игоря Петрова, начальника линейного отделения полиции в морском порту.
Шуманский нехотя перекатился на бок и посмотрел на Игоря, блаженно улыбаясь и потягиваясь.
– Эх, хорошо-то как!
– Ну, да, особенно вечером, когда кожа жечь начнёт – совсем хорошо станет! – хмыкнул Игорь и протянул Шуманскому синее полотенце с розовыми и золотыми рыбками. – На плечи хоть накинь.
Владислав сел и послушно укутал плечи в мягкое большое полотенце. Кожа и правда как-то сразу неприятно отозвалась шершавым покалыванием. Чтобы избавиться от этого ощущения, Шуманский поднялся и отправился в воду. В море сразу стало легко, про кожу моментально забылось, тело окутала живительная влага, тёплая, ласковая, шелковистая. Вода с готовностью приняла его, любовно укрыла от знойных лучей, проникая во все поры его распаренного ошалевшего от безделья тела. Он глубоко вдохнул соленый запах моря и медленно поплыл. Сначала просто попадая в ритм еле заметного движения волны, потом увлекаясь, всё больше и больше набирая силу и скорость, перешёл в хороший спортивный брасс.
Потом они ели потрясающе вкусный шашлык из парной свинины и запивали его настоящим домашним грузинским вином, изготовленным по старинному семейному рецепту дедом Нодара. Солнечные лучи просеивались через густую ажурную листву над их головами и давали только свет, не выжигая прохладу.
Они много разговаривали, разгоряченные отдыхом, морем и винным букетом, спорили о главном в жизни и второстепенном для мужчины. Философствовали и просто наслаждались приятной компанией и природой. Шуманский расслабленно кивал, соглашаясь с каждым тостом все больше и больше с ораторами и всё больше и больше любя своих новых друзей – Нодара, Игоря и Андрея.
Владислав чувствовал себя каким-то обновлённым, омытым стихией бескрайнего моря, цепляющегося за призрачный горизонт и ускользающего за него. И мысли Шуманского также точно наплывали на тонкую размытую линию горизонта и утекали за неё плавно, спокойно, мягко.
– Влад, а ты не хочешь у нас закрепиться? – выдернул Шуманского из лёгкой прострации голос свежеприобретённого друга Нодара.
– А что, есть интересные предложения? – машинально задал вопрос Шуманский, скорее автоматически, чем реально интересуясь ответом.
– Да есть. Например, бывший мощный санаторий, в прошлом очень популярная всесоюзная здравница. Теперь он полностью пришёл в упадок, зарос, брошен и никому не нужен. У государства денег на него нет, а у частников – желания возиться нет. Сломать его полностью не дадут – сталинский ампир, понимаешь-ли, историческая ценность архитектуры, вписанной в окружающий ландшафт, да и сам парк там… грандиозный. Так что у тех, у кого есть деньги это выкупить – нет ни желания, ни понимания, что и как с ним можно сделать дальше. А те, кто понимает и мог бы… У тех просто нет денег.
В Шуманском вдруг включился бизнесмен:
– А что, так много он стоит?
Нодар пожал плечами:
– В цифрах я не знаю, но земли там много, место хорошее и архитектура правда когда-то была очень красивой, особенно в окружении пальм и магнолий.
– Да там только земли одной не меньше гектара будет! А это земли, которые вообще не продаются, здесь же начало Кавказского заповедника – можно только в аренду брать на 50 лет максимум, – уточнил Андрей.
– То есть, по факту, аренда – это уже дешевле? – тут же начал подсчитывать экономист в Шуманском.
– Ну, да, – уверенно заговорил Андрей. – Если всё правильно оформить и вообще начать действовать через администрацию города или даже края… То, возможно, получится всё перевести в такие рамки, что сам факт покупки старого разрушенного санатория в целях его реконструкции и возвращения былой славы, престижа… обойдется в итоге во вполне вменяемую сумму…
К концу августа Владислав Шуманский оформил право собственности на этот заброшенный оздоровительный комплекс с красивым названием «Чайка».
Владислав Андреевич купил этот отечественный пережиток, служивший статусным манящим символом состоятельности и социального успеха, руководствуясь смешанными чувствами. Ностальгией по канувшим в лету идейным советским временам и желанием прибрать к рукам лакомый кусок огромного бесхозного хозяйства.
5.
конец августа-начало сентября
После оформления всех документов и получения права собственности, Шуманский обратился в известную московскую архитектурную фирму и заказал проект реконструкции своего нового приобретения. Директор компании «Строй-Дизайн», Гришков, недолго думая, отправил в командировку на юг Аврору Кострову, которая сама была родом как раз из этого города. Справедливо полагая, что ей будет проще ориентироваться в местном климате, и понимать нюансы строительства в южных широтах, где пять месяцев в году – лето, а остальное – осень или весна – кому, как больше нравится.
И вот теперь для рядовой сотрудницы большого архитектурного бюро, Авроры Костровой, началось неожиданное путешествие к морю.
Лето уже пролетело, наступил сентябрь, но на Чёрном море в это время вступает в свои права бархатный сезон и сюда съезжаются истинные гурманы летнего отдыха. Воздух уже не так раскаляется, как в июле или августе, но море успело прогреться за три летних месяца, и вода окутывает теплым шелковистым пледом. И сам город в это время утопает в кружевах цветов – плетущиеся розы и шиповник, как расцвеченные живые изгороди, обвивают улочки и кутают частные дома, отгораживая их от посторонних взглядов. Созревает виноград, тяжёлые лиловые грозди Изабеллы тёмными хаотичными пятнами просвечивают сквозь залитую солнцем ажурную листву, кое-где уже тронутую увяданием.