Чтение онлайн

Светочка, держа его за руку на уверенном пальцевом замочке, размышляла над увиденным. Учитывая, что она почти не знала, кто это такой, куда и зачем они идут – эти две неизвестности, по человеческой природе, должны были оборачиваться для неё вдвое сильным страхом. Но вместо этого она испытывала только глубоко пробирающий сердце щекотливый трепет; а разум её оцепило ненасытное любопытство. Между их сжатых горячих пальцев невидимо искрил буйно бьющийся ток наслаждения – расцветали чувства.

С каждым поцелуем он всё больше растворялся в затопляющей сознание эйфории; его наполняло что-то новое, будто бы он высасывал из неё какой-то дурман, или, выражаясь честнее – через это служение Богиня даровала ему новое восприятие. Реальность стала игрушечной, какой-то совсем волшебной, и ничто не имело значения. Прошлое и будущее прятались на помойке разума – сжигающее мысленные горизонты настоящее, самоё единственно возможное, двигалось с ними, удерживая в центре вселенной, короновав защитным колпаком. Он проморгался и заметил, что они шли уже по траве, в центре большой лужайки, расширявшейся вокруг. Над ними сияла полная луна – Юзернейм любил в неё всматриваться, посему тут же остановился и залип. Света встала перед ним и взяла за руки – он опустил блаженный взор, встретив её пустые глазные яблоки, уставившиеся прямо в его душу тем же самым лунным свечением, что его не напугало, но наполнило восторгом, от коего хотелось весело закричать! Было сложно отвести взгляд, да он и перестал пытаться, разве только заметил прямо за ней, что лужайку окаймляла, образуя большой полукруг, набережная из брусчатки, у коей без преград бушевали необъятные воды москвы-реки, и город сиял вечерними огнями где-то очень далеко, образуя собою горизонт. Он оглянулся и увидел позади то же самое – выдавленную вдаль и растянутую за морем реки столицу, переливающуюся ночными огнями; невозможно разорванную вокруг них! Это вызвало такой яркий мысленный шок и последующий коллапс, что они оба просто истерически засмеялись. Света вернула себе беспощадные глаза, и всё также держась за руки, они опустились на колени и затянулись страстно лизаться.

Сознание выходило на новые вершины бытия – и церемонно бросалось обратно без всякого парашюта. Йусернаме обнаружил себя лежащим спиной в траве, а она сидела верхом на его прессе и демонстрировала, как только он очнулся, маленький складной ножик. Это сулило нечто интересное, так как страха и желания (да и возможности, наверное) столкнуть её вовсе не было, а потому можно было изведать, возможна ли в воцарившемся раю боль? Медленно она расстегнула верх его рубашки, аккуратно нанесла порез над правым соском и принялась высасывать кровь. К его удивлению это всё-таки ощущалось, но точно как под наркозом. Оторвавшись, она причмокнула, подняла на него довольные чёрные глаза, и посмотрела на луну – зрачки тонко сжались и заблестели, как и полагается кошачьим, губы были влажно накрашены кровью. Всё это несказанно его восхищало.

— Твоя очередь наступит позже, — важно объявила она и притянулась поцеловать.

Его глаза закрылись против воли, и казалось, что всё исчезло. Через мгновение Юзернейм ощутил силу. Словно немой крик из глубины души, он стремительно взлетал, прорезая холодную пустоту, ничего не сознавая – и вдруг, нагреваясь, воплотившись и претерпя живительную турбулентность мысли, мягко ударился в голову.

Изо рта донесся утробный стон, веки поднялись, а всё тело ощутило тяжесть – горячая самка хомосапиенс лежала на нём, раскидав по лицу чёрные волосы, придавив своим упакованным в джинсы лобком его также спрятанный, но расправленный и обмякший инструмент, по всем признакам испустивший семя. Тут же она, с нежностью преданной, любящей жены поцеловала его в губы и поднялась. У него чуть было не сорвался с уст какой-то насущный вопрос, но ощутив во рту известный железный привкус и переведя взгляд на расстёгнутую рубашку – уточнений не понадобилось. Вот только усевшись и обведя взглядом место, где они развалились – а был это какбы тесный тайничок с молодыми деревцами среди невысоких, но плотных кустов, он ясно вспомнил тот небольшой фантасмагоричный островок в лунном свете, невозможно разрывающий столицу на части. С одной стороны виднелись золотые купола какой-то церкви. Света посмотрела на него, заговорщицки прищурившись, улыбаясь и прикусывая большой пальчик. Юзернейм провёл ладонью по торсу и обнаружил свежий порез – ранка была онемевшая и холодная, как это ни странно. Быстренько пересмотрев недавнее содержимое видеопамяти и прикинув, что к чему, решено было никаких особенных вопросов ни озвучивать, ни даже мысленно составлять. Светлана была настоящая (возможно, по человеческим меркам – даже слишком), и точно была здесь и сейчас, с его рюкзаком на спине – а ему было так хорошо, словно что-то наконец ознаменовалось. В мозгах было свежо и чисто, установились какие-то обновления. Он поднялся, отряхнулся, застегнул рубашку. Света протянула руку и повела из укрытия, их пальцы сцепились. Эта персона, её неземной статус, абсолютная власть и что-то ещё слишком немыслимое о ихней здесь связи – вдруг всё это вспышкой озарило его разум. Она будто бы смотрела на него изнутри. Это было запредельно восхитительно. Впервые в жизни он почувствовал отчетливо – это была любовь.

Парочка пересекла уже не тот парк с большими аллеями, а какой-то мелкий скверик, справа от которого, на некотором отдалении, за очень старыми белыми стенами, таилось некое религиозное заведение. Они вышли на типичную и ничем не примечательную, кроме разве что почти заполненной парковки велопроката, улицу.

Пройдя вдоль смирно замерших хрупких железных лебединошеих коней, Света подошла к крайнему и шлепнула по седушке, а Юзернейм начал искать в рюкзаке свою банковскую карту. Для активации аренды требовался отсутствующий у него мобильник, но Света выручила – у неё была вторая симка. Пока она выполнила операцию по аренде, он заботливо протёр ручки велосипедов спиртовыми салфетками, и закрепил её зонт на своём рюкзаке.

Через несколько мгновений они в одном темпе понеслись по пустому тротуару – две почти одинаковые чёрные фигуры с длинными развевающимися гривами. Город, по мнению некоторых – никогда не спящий, всё же основным своим биологическим наполнителем готовился ко сну – об этом открыто заявляли опустевшие улицы, сдавалось невооружённому глазу потемневшее большинство окон жилых домов. Необходимость прикладывать физические усилия и прямая логическая обусловленность оных понемногу возвращали Йусернэйма с блаженных небес, окутавших сознание, на землю, но забава таилась в том, что вездесущая игрушка реальности всё ещё пахла волшебством! Это наводило на кое-какие подозрения.

Внезапно, он остановился у одного из нескольких автомобилей на парковке и потянул за ручку водительской дверцы – уши обдала резью сигнализация, машина оказалась заперта, чему он даже обрадовался. Впереди грациозно остановилась и оглянулась его прекрасная спутница, и он уже помчался к ней.

— Ты чего?

— А... Не знаю! Разве вам... Не очевидно?

— Нет. Я вообще-то не читаю мысли! — засмеялась она.

С шуточным укором он ответил:

— Ну раз не читаете, должен признаться, в моей башке происходит что-то... Невероятное. Знаете, мне кажется, что если мы начнем швырять в окна камни, поджигать машины, и просто останемся стоять на месте и орать что есть сил – то ничего не произойдет и никто не придет. Заметьте, вокруг-то и нет никого!

— О Дьявол, Юзя, не сходи с ума, пожалуйста! Всё в порядке, всё хорошо, не нужно ничего поджигать – за это поймают и накажут.

— Всё в порядке? Ну да, вроде бы всё в совершенном порядке, я погляжу, ноо... — он потерянно посмотрел на неё, не найдя логичного умозаключения.

— Ночь! Это просто нооочь, да? Ночь, ты красива!... Наслаждайся и крути педали, Юзернейм.

Он удивился несвятой простоте этого ответа и тому, как речь её воздействовала нежно и успокаивающе. Они неспеша покатились дальше.

Словно по хитрому умыслу, кое-где по пути начали мелькать людишки и проезжающие машины. Чёрные всадники на одинаковых колесницах продефилировали мелкими улочками бессознательно, поворачивая куда заблагорассудится. На прямых, где не было препятствий, они равнялись и сцеплялись пальцами, смотря друг другу в глаза. А когда она решала поворачивать, он оставался чуть позади и смаковал в холодном свете фонарей этот неизменно гордый, прямой стан, хрупкую белую шею и нежно парящий шёлк волос. Её ботиночки, будто громадные копытца, как влитые упирались в педали и завершали величественный инфернальный образ.

Постепенно их физически разделённое, но ментально-совместное движение становилось заигрывающим плотским наваждением и проехав где-то коротенькую улицу, держась за руки, терпения больше не оставалось. Света переключилась на предельную передачу и втопила со всех сил, выказывая достаток энергии, и Юзернейм поспешил следом. Бешено пролетев несколько улиц, погоню вынесло прямо на большой проспект – у перехода чуть поодаль засиял зелёным светофор, остановивший немногий траффик, и они промчались в свете фар, чуть наискосок на ту сторону. Оказавшись на пустом широком тротуаре, юная леди прижалась к рулю, словно спортсменка, заработала ногами ещё активнее и пошла в заметный отрыв – но и некогда регулярный курильщик не плошал, хотя и поддерживать такой темп ему было тяжко, зато азартно-весело. Наконец, где-то впереди бесконечные здания справа расступились и показалась ниша с мелкими деревцами, знаменующая какой-то парк, сад или сквер – горячей парочке было не до уточнений. Аккуратно свалив велосипеды в траву возле, они предались страстям на самой дальней скамейке. Утешившись, он полулежал на неудобных деревяшках – она на нём. Сейчас им было решительно плевать, насколько нескромно это выглядит. Очень тихо, дабы не нарушать тишину, молвил он:

— Интересно, ещё утром я был одинок, и в этой кондиции доведён до человеческого завершения... А за прошедшие часы... Столько произошло... Что-то такое... Очень великое! Теперь я определён и завершен в любви к вам... И ничто больше не занимает мой разум. Чувства переполняют и хочется говорить только о том, как беспредельно обожаю я вас... Как счастлив я проявлять эту ласку и растворяться в ваших глазах... Больше мне ничего не нужно на всей планете.

Она растаяла поцелуями и шептала: