Чтение онлайн

– Мы всегда думали, что Кахар…

– Бог, отрёкшийся от пантеона? Тот, что ушёл в скалы?

– Да… Но если Апофис живёт во дворце, его хозяин кто-то другой, – размышляла Аментет, от нервов заламывая кисти рук.

– И кому же это может быть выгодно?

– Не знаю. Знаю лишь, что яд Апофиса способен причинить богу настолько сильную боль, что он будет мучиться достаточно долго… – Аментет не смогла скрыть дрожь в голосе. – Достаточно долго для того, чтобы молить о смерти. Я знаю об этом, потому что такое наказание постигло моих родителей, когда они попытались захватить власть над Оком.

– Анубис?

– Нет. Не верю, что он. Яд этой твари убил не только наших с Акером родителей, но и его… Так погибла его супруга. Не спрашивай, я ничего о ней не знаю. Она умерла задолго до нашего с тобой рождения.

Мираксес всхлипнула и прижалась ко мне. Я положила подбородок на её голову, осторожно убаюкивая трясущееся тело в объятиях. Аментет сидела рядом и растерянным взглядом блуждала то по моему лицу, то по полу, ведущему в подземелье.

Между нами воцарилось хрупкое перемирие, но я бы желала, чтобы причиной был не страх перед огромной смертоносной тварью. Было бы здорово, если бы нам удалось примириться за чашечкой горячего чая при совершенно других обстоятельствах. Было бы…

Слишком взбудораженные и перепуганные, мы втроём одновременно вскрикнули: со стороны, в которой находилась моя постель и главный, до этого дня единственный вход и выход, кто-то приближался.

– Габриэль, – коротко прошептала Вивиан и приложила одну руку к груди. – Габриэль отправляется в высший мир посланником доброй воли.

Поздно. Понятие, которое, как мне казалось, не существовало в Дуате, обрушилось на меня кровавым дождём. К тому моменту, как я, Аментет, Мираксес и Вивиан прибыли в тронный зал, было уже поздно.

– Где он? – Я не хотела плакать, но голос предательски задрожал и сорвался на всхлип.

– В высшем мире, у своего отца. – Сложив руки за спиной, Анубис стоял рядом с троном. Холодный взгляд чёрных глаз, обращённых к пустыне, пристально за чем-то следил.

– Отправьте меня, – вдруг выпалила Вивиан. – Пока ещё не поздно, отправьте меня вместо него.

Я подавилась её словами. Вивиан не разговаривала с нами, пока мы шли в тронный зал. Даже не смотрела на меня, в то время как Аментет и Мираксес не замолкали ни на секунду, высказывая предположения и делая предложения. То, что творилось в душе и мыслях Вивиан, то, почему выражение её лица было таким спокойным, оставалось пугающей загадкой. До этой секунды.

– Нет! Это я должна отправиться вместо него, не ты.

Вивиан стиснула зубы и сделала шаг в сторону Анубиса, показательно оставив меня, Аментет и Мираксес позади.

– Господин, – прошептала она, – я хочу отдать свою жизнь за своего господина.

Внутри меня всё рухнуло. Руки, рефлекторно тянущиеся в сторону девушки, чтобы в случае чего попытаться остановить, опустились вниз.

Господин. Вивиан и Дориан никогда не называли Габриэля титулом, подчёркивающим его доминирующий статус. Они были друзьями, более близкими, чем я и Габриэль. Нас связывали сотни лет, их – тысячи.

Анубис повернул голову и посмотрел на Вивиан так, как посмотрел бы на неё её господин. Его взгляд, подчеркнувший её положение, прошёлся холодом по моей коже.

– Он оценит твою преданность, хранительница, если вернётся из этого путешествия живым.

– Если? – с трудом двигая онемевшими губами, промямлила я.

Подтвердив свои слова кивком, Анубис вернулся к созерцанию, напоследок добавив:

– Даже не думай вызываться вместо него. Этого не случится. Когда попытаешься сбежать, чтобы отправиться спасать его, что даже звучит глупо, я запру тебя в комнате, как в прошлый раз.

«Когда», «если» – предлоги, способные менять не только суть, но и жизни. Выживание Габриэля ставилось под сомнение. Если он выживет. Когда я отправлюсь за ним, чтобы спасти. Я бы хотела, чтобы это звучало иначе.

– Возвращайся в свою комнату, Маат. Мы скоро вернёмся к тренировкам. Аментет, останься.

О Вивиан и Мираксес не было сказано ни слова. Для Анубиса они были никем, блёклыми тенями позади своих господ.

– Я отправлюсь за ним в любом случае, – натянуто вежливо процедила Вивиан.

– Не в праве тебя задерживать, – послышалось в ответ.

– Вив…

Я попыталась схватить её за руку, чтобы удержать, но она вырвалась и посмотрела на меня со злостью, на которую, как мне казалось прежде, была неспособна.

– Пообещай мне одну вещь, – убив меня одним лишь взглядом зелёных глаз, сквозь плотно стиснутые зубы процедила девушка. – Если Габриэль умрёт, если я не смогу спасти его, мы с Дорианом умрём следом. Такова суть нашей связи. Будь рядом с моим братом. Не оставляй его одного в это мгновение.

– Я…

– Обещай, Маат!

– Обещаю.

Напряжённые губы Вивиан расслабились и непроизвольно изогнулись в подобии печальной улыбки. Она сожалела о чём-то важном. Быть может, о том, что Габриэль не передал меня своему отцу, когда подвернулась такая возможность. Быть может, о вещах, о которых мне было не положено даже догадываться.

Жизнь распорядилась так, что я знала об этой смелой девушке чертовски мало. Время, отведённое на то, чтобы справиться с предстоящей бурей, утекало сквозь пальцы, словно песок. Мы часто говорили обо мне, потому что я была той, с которой всё началось и на которой всё закончится. Вивиан была лишь «одной из». Одной из тех, о ком мало спрашивали и ещё меньше знали. Вивиан была девушкой, чьё сердце и мысли были окутаны тайнами, хоть сейчас я понимала: то, что мы любили одного мужчину, было очевидным с самого начала.

Вивиан вышла из тронного зала так же поспешно и бесшумно, как и вошла в него. Я долго смотрела ей вслед и не проронила ни единой слезинки. Плакать казалось жутко неправильным занятием, ведь это могло означать, что я оплакиваю её.

– Пойдём, – подумала Мираксес. – Давай уйдём отсюда.

– Когда, – напоследок прошептала я.

Толком не зная, против кого готовилась воевать, я считала правильным то, что делала, ведь эта сторона была моим домом, местом, в котором я впервые познала любовь, дружбу. Местом, в котором меня не пытались убить, но… была ли я в курсе всего, чтобы сделать правильный выбор? Как много я знала о высшем, которого убила? Как много я знала о высших в целом? Были ли они абсолютным злом и существовало ли это абсолютное зло в целом?

Выбрала бы я сторону Анубиса, если бы знала чуть больше о тех, кого ненавидела, просто потому что не знала, что могло быть иначе?

Стоило ли то, от чего Анубис так пытался нас спасти, жизни Габриэля? От какого вселенского зла убегала юная Маат с сильнейшим в истории мироздания артефактом в кулаке? От того, которое было снаружи, или того, которое зрело внутри неё самой?

Осирис умер из-за меня. Исида умерла из-за меня. Александр Робинс умер из-за меня. Зол умер из-за меня. Габриэль умрёт из-за меня. Вот и всё, что в конечном итоге я знала о самой себе и мире, в котором жила.