Чтение онлайн

– Ты так громко ходишь, – возмутилась она.

– Это не я.

Убедившись, что я стою на месте, а громкий звук только усиливается, Мираксес прищурила глаза и повернула голову в сторону ширмы.

– Это оттуда.

– Я в курсе, – с недоверием посмотрев туда же, выдохнула я.

– Посмотришь?

– Вообще-то не горю желанием. Может быть, ты?

Пол под ногами завибрировал. Мираксес скатилась с кровати, схватила меня за руку и решительно потащила туда, куда идти совсем не хотелось. Впрочем, храбрость моей хранительницы улетучилась так же быстро, как и возникла: толкнув меня вперёд, Мираксес отступила. Мы могли бы подраться за место под солнцем, но я лишилась дара речи и сил, когда из образовавшегося в стене прохода повеяло могильным холодом.

– Ай! – Я разжала кулак и стряхнула раскалённое кольцо. С характерным звуком оно покатилось вперёд и исчезло во тьме.

– Там лестница, – выглянув из-за моего плеча, прокомментировала Мираксес.

– Это не значит, что нам следует по ней спускаться. – Я скрестила руки на груди.

– По-твоему, таинственная лестница появилась, чтобы мы просто посмотрели на неё и легли спать?

Я качнула головой.

– Да, именно так. Пойдём спать?

– Дух приключений?

– Во мне он отсутствует, Мир. Моя жизнь – одно сплошное смертельное приключение. Можно хотя бы позволить себе не спускаться в чёрные подвалы?

– Можем позвать Дориана, Вивиан… Габриэля, на крайний случай.

– Или можем придвинуть сюда шкаф и пойти в постель, – настаивала я, старательно изображая скуку и безразличие к чёрной дыре. На самом же деле внутри меня всё сжималось от ужаса лишь от мысли, что мы попробуем спуститься.

Почему я была единственной, кому Анубис позволил жить по соседству с ним? Почему я была уверена в том, что случившееся дерьмо – то есть открывшийся потайной проход – было связано не с Дуатом, а с ним, с Анубисом? И, что самое главное, почему я так боялась того, кто обращался со мной как с родной сестрой и был готов защитить даже ценой собственной жизни?

Я не хотела знать, какие смертельные тайны кроются в стенах дворца, пускай и существовал шанс того, что там, внизу, в этой темноте, стоит унитаз с опцией слива, которой так не хватало на золотом горшке.

У Мираксес, в которой прорезалась тяга к приключениям, было другое мнение на этот счёт. Сняв со стены свечу, она вытянула вверх руку и толкнула меня вперёд, прямо в могильный мрак и холод.

– Мы пожалеем об этом, – промычала я и шумно сглотнула.

– Мы же бессмертные, – бодрым тоном напомнила она.

– Тогда иди первой!

– Я сразу за тобой!

К счастью для моего покалеченного жизнью тела, ступеньки вниз оказались низкими и длинными. Опираясь рукой о холодную каменную стену, я сделала шаг, но нога соскользнула и проехала вниз. Удалось отделаться лишь лёгким испугом.

– А если нас тут закроет с обратной стороны?

– Кто-нибудь нас найдёт, – напирала Мираксес, вынуждая меня спускаться вниз.

В том, что кто-нибудь меня найдёт, я не сомневалась. Быть стратегически важным оружием порой полезная характеристика. Можно не волноваться, что про тебя забудут или не заметят твоего исчезновения.

Чем глубже мы спускались, тем холоднее становилось. Я стала вести подсчёт, но на сотой ступеньке по-прежнему не было и намёка на то, что коридор имеет логическое завершение.

Может быть, мы и были бессмертными, но никто ещё не отменял существование вероятности провести вечность в холодном подвале. Страх перед замкнутыми тёмными помещениями принадлежал маленькой Маат. Она провела в заточении большую часть детства, до появления в её жизни Бастет и Габриэля, не ведала ни любви, ни дружбы. Маленькая Маат знала лишь холод и мрак, в который я, лишённая способности учиться на ошибках, так стремилась погрузиться.

На каменных стенах плясали тени, что откидывал огонь свечи в руках Мираксес.

В самом низу наконец показался свет. Это было и хорошо и плохо, но не то чтобы у нас было много вариантов выбора. Вообще-то его вообще не было. Ещё немного, и «выбор», и все прилагающиеся к нему синонимы за ненадобностью потеряют свою актуальность в словаре обычно используемых мною слов.

Неуверенно шлёпая босыми ногами и прижимая к груди руки, я первой вошла в тускло освещённое помещение с низким потолком. Я с трудом уместилась там в полный рост.

Посреди комнаты лежал ковёр, несколько подушек. Недоеденные фрукты и недопитое вино я заметила, когда прошла глубже и случайно пнула посуду ногой. Красный напиток вылился на песчаного цвета пол, а кубок с грохотом откатился к стене, исписанной иероглифами.

– Кто-то был здесь совсем недавно, – прошептала я, вытирая испачканную ногу о ковёр.

– Может быть, это секретное место встреч прислужниц? – Мираксес поставила свечу на пол и стала ходить по кругу, осматривая скудный декор. Завернув за угол, она исчезла из поля видимости и оставила меня наедине с кольцом, валявшимся на ковре.

– Ты не хочешь знать, что я здесь вижу, – раздалось сразу после того, как я подняла загадочное украшение с пола и надела на большой палец.

– Удиви меня. – Следуя за голосом Мираксес, я надеялась, что удивить меня крайне сложно, и застыла, подавившись собственными словами и мыслями.

Несколько десятков тысяч скелетов складывались в лабиринт и уходили метрами, быть может, даже километрами вперёд. Слабое мерцание свечей на стенах освещало образовавшиеся между рядами коридоры. Между рядами из костей. Могильный холод. Вот откуда он доносился. Под дворцом находилось грёбаное кладбище.

– Как такое возможно? Физически люди не попадают в Дуат. Только их души, – дрожащим голосом спросила Мираксес.

– Не знаю, Мир. И нам лучше вернуться…

Но я не успела закончить мысль. Из глубины туннелей послышался женский смех и глубокий мужской голос, говорящий на незнакомом для меня языке.

Габриэль? Он был первым, о ком я думала вне зависимости от обстоятельств, и то, что он мог быть там с какой-то женщиной, меняло ход всего. Мираксес схватила меня за руку, но я вырвалась и ринулась вперёд.

Голос становился всё громче, а смех превратился в тягучие, пошлые стоны. Я была почти уверена в том, что увижу Габриэля с другой женщиной, и из-за давящих изнутри чувств не обращала внимания на черепа и кости. Невнимательность и пылающие от ярости щёки стоили мне разорванного халата. Зацепившись за торчащую кость, шёлк с треском разорвался по боковому шву.

Плевать.

Меня поглотило. Пространство перед глазами медленно сужалось. От резко подскочившего пульса в ушах набатом застучала кровь. Странная, тягучая атмосфера вбирала меня в себя по мере того, как я приближалась к голосам.