Чтение онлайн

Через какое-то время мне показалось, что у меня уменьшились руки и ноги, а сил совсем не осталось. Тогда я впервые добралась до колючей решётки и закричала:

– Помогите! Я уменьшаюсь!

Папа говорил, что я перестану расти, когда мои силы полностью созреют. По меркам высшего мира обычно это происходило к двадцати пяти или тридцати годам. Но мне исполнилось не больше семи, и я уменьшалась, что значило лишь одно – силы на исходе.

Вдруг откуда-то из темноты послышались шаги. Неуверенное шарканье становилось всё отчётливее, а потом прямо перед моим носом вспыхнул слабый огонёк. Глаза тут же заслезились от того, как давно не видели света, и я отпрянула от решётки, ободрав колени и кожу на ладошках, пока падала.

– Не бойся, чудовище, я тебя не обижу, – раздался мальчишеский голос, и рука с огоньком аккуратно протиснулась через прутья. – Меня зовут Амсет, а тебя?

Я валялась на каменном полу и старалась разлепить глаза.

– Анукет, иди сюда! Здесь какой-то зверёк!

– А не укусит? – робко спросил девичий голос.

– Не укусит, оно боится! Смотри!

Рука с огоньком приблизилась, и я ощутила тепло, которое тут же захотелось забрать и съесть, так холодно мне было.

– Не надо, Амсет! Вдруг ты сделаешь ему больно.

– Я не оно, я девочка, – обиженно промычала я и попробовала встать, но от слабости в конечностях рухнула обратно.

Голоса за прутьями вдруг резко стихли, а следом за ними ладонь с огоньком сжалась в кулак и исчезла.

– Бежим отсюда, пока никто не узнал!

– Нет, постойте! – Я подползла вперёд и снова сжала острые прутья. – Пожалуйста, не уходите. Не оставляйте меня здесь одну. Зажги эту свою штуку. Мне очень холодно.

Несколько секунд никто не отвечал. Даже не дышал. И я испугалась, что не услышала, как первые за последние два солнца посетители ушли. Но потом послышалась возня и тихий спор.

– Но…

Огонёк снова вспыхнул, и я ахнула, почувствовав, как чей-то нос прикасается к моему.

– Как тебя зовут, девочка? – серьёзным тоном спросил тот, чей нос вжимался в моё лицо.

– Маат, но для друзей Мати, – пробормотала я. – Пожалуйста… отпустите меня…

– Амсет! – Мерзкая девчонка, я сразу её невзлюбила, дёрнула того, кого, кажется, звали Амсет, за плечо. – Это же дочь Сета! Она… немедленно отойди от неё!

Но мальчик никуда не уходил. Напротив, он только стал ближе, и теперь огоньки танцевали на обеих его ладонях, согревая меня.

Я не помнила, умел ли Амсет читать мысли, но что-то в его потухшем взгляде подсказывало: он думал о том же, о чём и я. Я смотрела в налитые тьмой глаза и не узнавала мужчину, с которым познакомилась… Аника, кем бы эта девушка ни была. Но и он перестал быть просто Эттвудом. Передо мной стояло божество, окутанное чёрной пеленой.

И я знала его. Всё это время…

Амсет – второй сын Гора, один из семи богов Дуата, хранитель огня загробного царства, и я…

Какая-то непонятная эмоция на секунду смягчила черты его красивого лица.

– Маат, – пробормотал он с такой сокрушительной болью, что на мгновение у меня остановилось дыхание. В моём мире момент, когда мы смотрели друг другу в глаза, длился вечность, но в действительности прошло не больше пары секунд.

Вспышки белого пламени, называющие меня по настоящему имени, стали распадаться на отдельные силуэты, просачиваясь из недр Земли. К тому моменту, как меня и Амсета окружило порядка пятнадцати богов, я вспомнила ещё какие-то детали из очень далёкого детства, но ничего из того, что могло бы объяснить, как и почему я здесь оказалась, в гулких отголосках прошлого не нашлось.

Я просто сидела, склонив голову у ног Амсета, и думала лишь о том, что хочу умереть.

– Папа! – вдруг раздался детский голос. – Папа! Папа!

– Сатет!

Боль.

Рождение нового бога считалось настолько редким и волшебным событием, что в день родов Анукет оба царства, и нижнее, и верхнее, погрузились в тревожную тишину. Роды, впрочем, протекали не совсем как у человеческих особей. Жизнь даровало не семя, а источник.

С минуты на минуту Анукет должна была вытолкнуть из себя новое тело, но силой и жизнью оболочку наполнял источник. Никто никогда не говорил мне, кто создал и наполнял сам источник, но Амсет думал, что сначала появился источник, потом боги, а уже потом люди, курица и яйцо.

Источник был хитёр и умён. Умнее самого Амсета. Он даровал новое божество лишь тогда, когда в этом возникала необходимость. И старое божество забирал по этой же причине.

– Хватит маячить перед лицом, – массируя виски, попросила я. – У меня в глазах троится.

С заложенными за спину руками, Амсет мерил шагами небольшую комнату перед входом в спальню, прислушиваясь к раздающимся оттуда звукам. Анукет так орала, что я молилась, чтобы источник не решил, что и мне неплохо бы родить нового бога.

– Моя жена даёт жизнь нашему ребёнку, заткнись, Маат, – огрызнулся Амсет, уставившись на меня как на врага всей божественной нации.

– От того, что ты здесь топчешься, Анукет там не легче, а может, только хуже. Ты ужасно громко дышишь.

– Вы можете не ругаться хотя бы десять минут? Я тут рожаю! – закричала Анукет и следом громко застонала, заставив Амсета посереть на десять тонов.

– Прости! – крикнула я.

– Дыши! Только дыши! – прилипнув к огромной чёрной двери и слившись с ней своей одеждой, взмолился мужчина.

– Не лезь! – вмешался другой голос.

Когда я снова распахнула глаза, содрогаясь от боли, с которой воспоминания всплывали в сознании, Амсета больше не было рядом. Я повернула голову, искренне нуждаясь в том, чтобы увидеть его, но он сам больше ни капли мной не интересовался.

Его широкие плечи тряслись, из чего я сделала вывод, что он плакал, а потом увидела лицо девочки, что прижималась к нему и что-то шептала. Сатет – дочь Амсета и Анукет…