Чтение онлайн

Когда жжение в горле остудила вода, её глаза снова встретились с его.

— Прости, — пробормотала она. — Я пыталась предупредить тебя. Я бы никогда не причинила тебе вреда, Мидас.

Горло сжалось, когда слёзы снова защипали глаза.

— Они заставили меня сделать яд.

Его грудь снова зарокотала, и он просто предложил ей ещё воды, оставаясь неподвижным, пока она не допила миску. Так он показывал, что верит ей.

С помощью хвоста он слегка приподнял её, и тогда она впервые по-настоящему увидела, где они находятся. Это была большая, прохладная пещера, каждый сантиметр стен был завален золотыми монетами и другими сокровищами. В углу, ближайшем к огню, лежала небольшая куча того, что она могла назвать только человеческими вещами: сушёное мясо, корзина фруктов, баночки с кремами, пахнущими сильными заживляющими мазями, вода и даже груда одежды, шкур и одеял. Не вещи, ради которых дракон стал бы освобождать место, а вещи, которые он собрал для неё.

Элоуэн вдруг разрыдалась, уткнувшись в его чешую, и между всхлипами икала благодарности. Мидас лишь крепче обвил её хвостом, осторожно, чтобы не сдвинуть её слишком сильно или слишком резко.

После этого она ещё несколько часов то проваливалась в сон, то выныривала из него. Когда девушка просыпалась, у Мидаса всегда была наготове ещё одна миска воды. Однажды она очнулась и обнаружила идеально спелую грушу, раздавленную его когтями, чтобы ей не пришлось заставлять зубы прокусывать кожицу.

И всё это время она цеплялась за него, словно боялась, что всё это сон.

Прошло шесть дней с тех пор, как Мидас принёс Элоуэн в свою пещеру.

Снаружи мир продолжал жить, но в пещере время текло медленно. Жизнь истончилась до самых насущных вещей: тепло, дыхание, вода, боль, отдых, исцеление.

Мидас ни разу не покинул пещеру.

Разумеется, ему и не нужно было. Он неделями собирал для неё вещи, медленно пытаясь набраться смелости показать ей, что у неё есть место среди его клада. Но внезапно этот клад больше не имел притяжения, не тогда, когда самым драгоценным сокровищем, которое он когда-либо знал, было раненое, хрупкое создание, устроившееся в кольце его хвоста.

Он часами смотрел, как она спит. Не собственнически, как он охранял свои сокровища, а бдительно, потому что больше не позволит жестокости мира коснуться её.

Теперь, когда девушка просыпалась, она улыбалась ему. Всегда улыбалась. И его хвост, чешуйчатый и тяжёлый, всегда двигался вместе с ней. Так было безопаснее, чем взаимодействовать с ней крыльями или когтями, потому что хвост обладал большей тонкой ловкостью, чем всё остальное его тело. Это был его способ укрывать её.

Он пока не мог сказать этого на её языке, но Элоуэн видела это в его действиях. Более того, она видела это в алькове, высеченном в стене пещеры, где маленькие сокровища, которыми Мидас делился с ней, стояли словно святилище. Красивый камень, свежая роза, одна из его чешуек и даже высохший цветочный венок, который она сделала для него.

Элоуэн протянула руку, дрожащую от эмоций, и провела пальцами по нежным сухим цветам, побуревшим от времени.

Мидас молча смотрел, его глаза цвета жидкого золота смягчались от одного лишь её нежного присутствия. Её пальцы оставили цветочный венок и коснулись чувствительного участка плоти прямо под его глазом.

Он подался навстречу её прикосновению и зарокотал ей всё то, что хотел сказать, но для чего у него пока не было человеческих слов.

ГЛАВА 20

Прошло три дня с тех пор, как Элоуэн в последний раз говорила о том, что с ней сделала деревня.

Мидас чувствовал тяжесть этого у себя в груди. Он не просил её говорить об этом, но, когда она тихо плакала во сне, думая, что он не слышит, он просто крепче обвивал её хвостом.

Она ни разу не попросила уйти, но и не выбрала остаться. Он принёс её сюда ради безопасности, ради защиты, но её молчание мешало Мидасу понять, что ещё ей нужно. Что ещё он мог сделать, чтобы убедить её остаться с ним.

Теперь, когда луна висела высоко над озером снаружи пещеры, Мидас сидел один у огня, сложив тело в форму, почти способную сойти за человеческую. Его рога отбрасывали резкие тени на камень, длинный хвост аккуратно свернулся рядом.

Элоуэн спала неподалёку, её спина поднималась и опадала в ровном ритме, лицо было мягким в свете огня.

Он защитил её. Это он знал. Разорвал её путы. Пронёс её сквозь бурю и вылизал её раны дочиста с единственной нежностью, которую понимало его тело. Он принёс ей безопасность туда, где другие причинили бы ей боль.

Но было ли это заботой или владением? Драконы не спрашивали разрешения оставить вещи себе и уж точно не просили людей остаться.

Но Элоуэн была больше, чем золото или драгоценные камни, которые прячут в пещере. Она не была добычей, призом или подношением. Она выбрала спасти его, когда никто другой не стал бы, а он по ошибке оттолкнул её за это. У него не было причин считать, что она простит ему это. Она много раз шептала ему благодарности за спасение, но Мидас знал, что на человеческом языке благодарность и прощение не одно и то же.

Ранее в тот день она собрала кое-что из того, что он для неё принёс, и сложила в корзину у огня. Тогда он почувствовал холодную грань паники, испугавшись, что она уйдёт.

Но он не остановил её и не попросил остаться, потому что если бы она захотела уйти, а он попытался бы её остановить, она бы никогда не вернулась.

И такая участь была бы хуже, чем потерять её из-за деревни.

Мидас медленно поднялся и подошёл ближе к её спящей фигуре, опускаясь рядом на колени. Он вдохнул её запах, словно первый вдох лета. Осторожно, самым кончиком хвоста, он потянулся к девушке и убрал одну прядь волос с её лица.

— Останься, — тихо взмолился он человеческим словом.

Она пошевелилась, но не проснулась. Вместо этого её руки во сне сместились и нашли изгиб его хвоста рядом с собой. Она прижала его к груди и выдохнула глубоким, безмятежным дыханием.

Мидас подумал, что это самое прекрасное зрелище, которое он когда-либо видел, потому что впервые ему доверяли.

Выбирали.

Он закрыл глаза, снова прошептав ей три своих любимых слова:

— Останься. Элоуэн. Безопасность.

Элоуэн медленно проснулась, огонь отбрасывал тёплое сияние на каменные стены пещеры. Она моргнула в полумраке, мерцание пламени мягко легло на зрение. Мидас был недалеко. Она слышала низкий рокот его дыхания, медленный, ровный звук безопасности. Она слегка пошевелилась и повернула голову.

Он свернулся неподалёку, не совсем спящий. Его глаза слабо светились в темноте, узкие золотые щели глубоко в очертаниях его не совсем человеческого лица. Она задумалась, как долго он за ней наблюдал.