Чтение онлайн

– Почему?
– простонала девушка, желая лишь одного: не видеть, как из ладоней амонов вырвались ослепительные энергетические жгуты. Извиваясь в воздухе, точно живые, они прочертили воздух, рассыпая тысячи искр, и обвили шеи несчастных омранов, приговоренных к смерти.
– Я не хочу!..

– Тебе придется!
– Стелла встряхнула ее еще раз.
– Это твое наказание! Смотри хорошенько, чтобы ничего не забыть. Так учат непослушных ливарри.

Задыхаясь от чувства вины, Инга смотрела, как серые лица омранов от удушья наливаются чернотой. Как пустеют их потухшие взгляды. Как энергия, способная творить чудеса, отбирает их жизни.

Первым упал лейтенант.

Когда его тело с глухим стуком рухнуло у подножья трибуны, сознание Инги не выдержало. Его накрыла темная пелена, принеся долгожданный покой.

Она уже не увидела, как в ее сторону бросился Аллард. Как канцлер остановил его, взмахом руки заставив отлететь к задней стене.

Не слышала, как принц с леденящим спокойствием в голосе произнес:

– Амон адмирал, похоже, вы не в состоянии справиться с бременем, которое так опрометчиво взяли на себя. Я отстраняю вас от должности командующего эскадрой. Вами займется стабилизатор. И властью, данной мне по праву рождения, я конфискую эту женщину.

Удар, откинувший Алларда, был такой силы, что ребра амона треснули. Из его рта хлынула жидкая амуэ, заменявшая кровь.

– Она... моя... арайя...
– прохрипел он, надсадно дыша и с трудом поднимаясь на ноги.

Миг, когда он увидел Ингу замертво падающей на пол, заставил его почти обезуметь.

– Нет. Она землянка, которую ты нелегально вывез с Земли.

Принц шевельнул пальцами, и энергетическая удавка, только что отобравшая жизнь лейтенанта, перекинулась на шею Алларда.

Глядя, как адмирал задыхается и хрипит, Онезис неспешно к нему приблизился. Присел на корточки, с холодным интересом разглядывая лицо бывшего товарища.

Когда принц заговорил, его голос был полон притворного дружелюбия:

– Прости, мой друг, но эта женщина представляет опасность. И в первую очередь для тебя. Будет лучше, если я запру ее под замок на время твоей реабилитации. И прошу, не сопротивляйся. Иначе мне придется сообщить об этом в Межгалактический Суд, а ты сам понимаешь, им это вряд ли понравится.

Глава 33

33

Она пришла в себя в темноте. Такой кромешной, что на секунду подумала, что ослепла. Или что умерла.

Не понимая, что с ней и где она, резко села, захлебываясь оборванным криком. И тут же чьи-то руки аккуратно сжали ее плечи, удерживая на месте.

– Ш-ш-ш-ш, тише, - услышала незнакомый женский голос, говоривший на космолингве.
– Успокойся, все хорошо...

Женщина?!

Но на корабле Алларда кроме Стеллы не было женщин!

Эта мысль молнией промелькнула в затуманенном сознании, среди бессмысленных обрывков картинок и фраз.

Инга инстинктивно отпрянула. Ощущая бесконечную слабость во всем теле, со стоном рухнула обратно на ложе, на котором лежала.

Окружающий мрак качался и плыл, вызывая головокружение. Инга прижала руки к груди, где испуганной птицей билось сердце, и сощурилась в темноту:

– Кто вы? Что происходит?

Собственный голос показался скрипучим и сиплым. Каждый звук давался с трудом, словно она пыталась протолкнуть сквозь горло осколки стекла.

– Тише, не бойся, - повторила незнакомка. На этот раз в ее тоне появились недовольные нотки.
– Разбудишь весь шанаас! Я Арания, ниильда принца, как и ты.

– Ниильда?
– незнакомое слово резануло по нервам, пробуждая неосознанную тревогу.
– Что это значит? Где я?

– О, Великий Амморан!
– Инге показалось, что незнакомка в темноте всплеснула руками.
– Ты в шанаасе Его Высочества принца Онезиса. Что тебе непонятно?

В ее словах было что-то настораживающее. Что-то такое, от чего горло Инги болезненно сжалось.

С замирающим сердцем, девушка прохрипела:

– Где?.. Это не «Аламаут»?

Но вместо ответа незнакомка подсунула руку ей под голову и заставила приподняться.

– На вот, выпей, небось, пересохло в горле? Ты уже двое суток в таком состоянии. Видимо, сильно тебя приложило.

В губы девушки ткнулся какой-то сосуд. Капли прохладной жидкости, потревоженной этим тычком, оросили кожу, ставшую неимоверно чувствительной. Инга настороженно сделала первый глоток.

Напиток был похож на чуть подкисленную воду. Он живительной влагой скользнул в горло, смягчая сухость. И Инга, позабыв обо всем, начала глотать его, захлебываясь и не замечая, как тонкие струйки текут по ее подбородку и капают вниз.

– Молодец, - приговаривала над ухом невидимая Арания, - надеюсь, тебе станет лучше.

Поперхнувшись, Инга закашлялась и оттолкнула от себя ее руки.

– Что я здесь делаю? Где Аллард?

– Аллард Сорн Дайлер? Ох, да ты ж ничего не знаешь!
– Арания шевельнулась, пересаживаясь поближе, и в темноте зашуршала ее одежда.
– Адмирала арестовали.

– Арестовали?.. За что?!

– За открытое неповиновение. Говорят, он посмел публично ослушаться принца.

От этих слов Ингу охватил внезапный озноб. Воспоминания нахлынули леденящей волной, заставляя заново ощутить весь ужас и бессилие последних мгновений. Снова, как наяву, Инга увидела себя в огромном зале, наполненном напряженным молчанием, среди неподвижных и мрачных фигур. И снова, как и тогда, ее сердце мучительно сжалось.

Всего на секунду она представила Алларда босого, в одежде смертника, застывшего перед амонами в пурпурных плащах. И от этого видения стало трудно дышать.

– И... что с ним будет теперь?
– выдохнула она, чувствуя, как внутри все сжимается.

– Ты переживаешь за него?
– Арания согнулась над Ингой, так низко, что девушка ощутила тепло ее кожи и запах - легкий, едва заметный запах амбры и мускуса.
– Он уже в прошлом. Что тебе до него? Теперь твоим амоном стал принц. Ты должна думать только о Его Высочестве и только о том, как удовлетворить его жажду.

Арания продолжала что-то говорить, но Инга ее больше не слушала. Уставившись в темноту, туда, где, как ей казалось, должен был быть потолок, она пыталась осознать происходящее. Но рассудок отказывался принимать действительность. Здесь, в этом чужом, темном месте Инга чувствовала, как ее охватывает оцепенение и безграничная, всепоглощающая усталость.

Не осталось сил ни бояться, ни плакать, ни стремиться куда-то.

Не хотелось ничего. Просто закрыть глаза и не думать. Не помнить того, что случилось, не думать о том, что будет. Особенно, о собственной слабости, стоившей четырех невинных жизней.