Похищенный огонь
Шрифт:
Помещение не отличалась оригинальностью: белые стены, пластиковая мебель и куча камер слежения. Если бы мне было дело до ЦИААТ, я бы определенно заметила, что комнату не вчера оборудовали под наблюдение, значит подобные инциденты уже случались. Но меня это не касалось, зато интересовала возможность поскорее вернуться и получить премию с выходным.
Прошло пятнадцать минут, а профессор так и не смог выйти на контакт. Я конспектировала его повадки, задавала надлежащие вопросы и все больше убеждалась в правильности диагноза.
– Профессор…
На очередной вопрос Константин ответил глухим бормотанием. Я пыталась улавливать смысл, но кроме повторяющегося «они там!» и «убьют!» ничего нельзя было понять. Я даже лица его разглядеть толком не могла, лишь свисающие со лба патлы и кончик седой бороды. Ничего необычного – просто старик в бреду.
Я заканчивала конспектировать реакции, когда на блокнот упала бумажка, сложенная в малюсенький ком. Сначала я решила, что это какая-то соринка, случайно оказавшаяся в моих волосах, но после подняла глаза.
Продолжая бормотать чушь, профессор Уилсон выпрямился. Несмотря на возраст, его светло-голубые глаза горели неистово, источая вполне себе вменяемую осознанность. Он кивнул на мои бумаги.
Значит, записка! Я быстро оценила ситуацию, принимая во внимание запрет на передачу предметов. С одной стороны протокол ясен и с ним сложно спорить, а с другой – это первое проявление сознания в пациенте. Недолго думая, я взяла бумажный комок и показала его камерам. Никакой реакции не последовало, в том числе и от профессора Уилсона, так что я развернула записку.
«Продолжайте задавать вопросы по бланку вслух. Нас слышат, но не видят. Камера на повторе на пять минут» – пробежали по бумаге печатные буквы. Электронная бумага. Почти не отличается от обычной, но запоминает написанное и транслирует, как магазинная вывеска. Мы по ней в школе переписывались.
Я бросила быстрый взгляд на камеры, но спорить не решилась. Любопытство подстегивало подыграть пациенту.
– Итак, профессор Уилсон… – сложно было не перейти на заговорщицкий шепот.
Достала планшет, стала писать свой вопрос в заметках.
«Что происходит?» – быстро вывела я.
Профессор протянул руку, указывая не электронную бумагу. Сухие пальцы коснулись правого кончика и текст обновился.
«Единство находится под угрозой! Я занимался разработкой вакцины для замедления старения клеток. В процессе мы создали вирус, тормозящий старение, но уничтожающий иммунитет. Я должен был закрыть проект, понимая, насколько опасное оружие мы создали, но руководство не позволило…»
Я подняла голову и сочувственно поглядела на профессора. Жаль, показалось, что он может быть в своем уме, но паранойя, как и предсказывал господин Рин, достигла критической точки.
Константин Уилсон стал бормотать чуть громче, изредка выкрикивая странные слова. В это же время он нетерпеливо указал на записку, велев читать дальше. По строчкам побежали слова.
«…мне не оставили выбора, уйти равносильно самоубийству. Я отравил себя слабоядовитым веществом, что позволило первые две диагностики от центра не притворяться, а действительно демонстрировать помутнее рассудка. Вы – моя последняя надежда!…»
Пока я внимательно читала увлекательный рассказ, необычайно прыткий для старика Уилсон очутился возле меня. Я дернулась, но мужчина схватил меня за предплечье, второй рукой закрыл мне рот. Острая боль пронзила кожу. Я дернулась, но сумасшедший крепко держал меня на месте.
Любопытство в могилу сведет, вот уж правда! Я боялась пошевелиться, сбитая с толку и перепуганная. Этот ненормальный дернул мою руку вверх и показал крошечную ранку, что зеленой спиралькой светилась под кожей. Крови не было.
– Чип… – выдохнула я, за что челюсть тут же сжали крепче.
Белесые глаза старика внимательно ожидали моих дальнейших действий.
Чип – не отрава. Но это еще хуже, в чипе может быть как бред сумасшедшего, так и засекреченная информация, за которую меня на вертел натянет вся фракция!
Стараясь трястись чуть меньше, я прикрыла глаза. Уилсон понял, что орать я не собираюсь и отпустил мои несчастные скулы. Челюсть тут же заныла.
– Следующий вопрос… – отшатнувшись подальше, бросила я.
Старик буркнул «вопрос-шмопрос-коровий нос» и указал на записку.
Чертова записка! Во что я вообще ввязалась?! Ну, Красович…
«…В чипе содержится вся информация, данные и имена по этому делу. Я приношу свои извинения за бесцеремонность, но ситуация обязывает. В Ваших руках единственный способ предотвратить массовое истребление наших сограждан, а также войну с Фирией. Отнесите эти данные фракции «Имин» и проследите, чтобы ее лично в руки получил президент Эдгар Нилиэн. Наше время выходит, я вынужден извиниться, так как не оставил Вам выбора: стоит Рину узнать о гражданской осведомленности, как Вас решено будет устранить, несмотря на Ваш выбор стороны в данном вопросе. Закончите свое заключение, а записки передайте мне, я их уничтожу. Выбраться Вам поможет Джон Лански, лаборант, что привел Вас сюда. Он помогает мне, но деталей не знает, так и должно оставаться. Повторюсь, от Вас зависят не только жизни соседнего мира, но и нашего собственного. Если мое изобретение останется не в тех руках, начнется вторая Межмировая война. Доберитесь до Эдгара Нилиана и будете в безопасности. Простите меня, Константин Уилсон!»
«Простите»! Этот старый хрыч еще и извиняется! И вшивого лаборанта он пощадил, а приезжего эксперта – хрен там! Да я его сейчас своими руками на древности разорву!
Думаю, мои глаза выражали чувства лучше, чем слова. Доктор Уилсон понимающе кивнул и развел руками, как бы повторяя «выхода не было». После, стараясь не пугать меня, он протянул трясущуюся ладонь и аккуратно собрал записки. Я не сопротивлялась, находясь в глубочайшем шоке. Понятия не имела, что теперь делать и как спасать свою задницу!
Уилсон засунул электронную бумажку в рот и поспешно проглотил, не забывая прикидываться психом. Хотя, наверняка он таковым и был, а я оказалась последней дурой, что не сумела отличить истинного бреда от реального заговора?
Огромные, встроенные в стену, часы громко шагнули вперед, возвещая о скором завершении нашей беседы и о том, что время для тайн окончено. Уилсон тут же сгорбился, снова превращаясь в умалишенного и принялся ковырять пластмассовое сидение, скрючившись на нем.
Я мельком оглядела камеры, стараясь не привлекать к себе внимания. Теперь на них мигала красная точка. Кто-то действительно помог старику отключить камеры… Образ перепуганного лаборанта тут же всплыл в сознании. Этот не то, что не спасет, а первый в обморок шлепнется на выходе! Ноги начинали предательский дрожать, выдавая весь скользящий внутри ужас.
Старик вдруг встрепенулся, закачался туда-сюда и заорал сиреной. Я отпрянула назад, не удержав равновесия, полетела со стула и принялась ползти прочь. Уилсон бросился ко мне, но прежде, чем успел добежать, его вдруг затрясло. На ноге у несчастного висел электрический браслет. Бывший профессор подергался еще немного, потом заскулил и отполз прочь.
Я еще не успела встать, а дверь отворилась и вошли несколько человек охраны. Доктора скрутили и поволокли прочь, игнорируя его слабые попытки брыкаться.