Чтение онлайн

– Я тут волею пославшего мя царя. Царь смысла взыскует – для себя и для народа своего.

– А зачем ты исполняешь волю царя?

– Да, что тебе царь и воля его?

Иван даже впал в благородное негодование.

– Сам не знаю. Вы мне скажите.

– Вот это и доказывает, что ты не человек, а чудище из Сумрачного леса.

– Только чудища из Дремучего леса не знают, ради чего они всё делают, а люди так не могут.

– А почему вы Тёмный лес то Сумрачным называете, то Дремучим.

– Так, значит, с тем, что ты тоже чудище, вопросов нет?

– Значит, согласен, что ты тоже чудище лесное?

– А не побоку ли мне, кто я и тем более кем вы меня считаете. Я дурак, и этим всё сказано.

Кентавры пошушукались друг с дружкой о чём-то и снова обратились к Ивану.

– Мы тут посовещались и решили тебе сказать, что смысл – это конечная цель.

– То, ради чего ты бы всё делал, кабы человеком был.

– Вот, например, для тебя сейчас конечной целью является исполнение воли царя.

– Ради исполнения воли царя ты по нашему лесу ходишь.

– Что-то вы меня, дурака, совсем запутали. Коли у меня таки есть конечная цель, то я, значит, человек.

Кентавры смутились и опять стали шушукаться. Нашушукавшись вдоволь, они снова к Ивану обратились.

– Ты частично человек. Потому что, будучи целым человеком, ты задался бы вопросом, зачем тебе исполнять волю царя.

– Ты только отчасти чудище. Ведь иначе тебе было бы на волю царя вообще наплевать.

– То есть вы хотите сказать, что воля царя не конечная цель? Что волю царя ещё за какой-то надобностью исполняют, а без того люди не люди? За такое вас, чудищ-кентавров, по загривкам вашим не погладили бы.

– Потому мы и прячемся в Сумрачном лесу.

– Оттого мы тут и сидим, в Дремучем лесу, носа не высовываем.

– Так а что же может быть, по-вашему, выше воли царя?

– А тут кому что – кому деньги, кому слава, кому чтоб не били.

– Это уж каждому своё – кому за державу обидно, кому врага охота одолеть, кому просто любопытно, что из всего этого выйдет.

– А кому воля царя и есть наивысшее и наиглавнейшее во всей его жизни.

– Да, иным и воля царя – смысл всей их жизни и деятельности.

– Экие вы двусмысленные гибриды, – загрустил Иван. – То одно говорите, то другое.

– Мы говорим одно: смысл есть то, ради чего всё остальное.

– А если не всё, талдычим мы, то это не смысл, а так – временная и промежуточная цель.

– Если тебя спросят, зачем ты живёшь, и ты ответишь, что ради воли царя, это твой смысл.

– А когда тебя спросят, ради чего ты всё делаешь в своей жизни, и ты ответишь, что ради воля царя, то это твой смысл.

Тут Иван решил задать свой коронный дурацкий вопрос.

– Вот вы всё говорите цель да цель. А что это такое – цель?

Но кентавры не смутились, как обычно бывало с подобными вопросами.

– Цель – это желаемое последствие твоего действия.

– Это плод, или итог, твоего поступка или поступков, который ты себе представляешь и хочешь.

– Высшая цель – это желаемое последствие всех твоих действий вместе взятых.

– Конечная цель – это плод, или итог, всей твой жизни.

– Ладушки, – оценил Иван. – А что же, эта конечная цель всей моей жизнедеятельности наступит только в самом конце, когда уже помирать пора? Или даже после того?

– Да нет, она в любой миг может наступить, просто ты ей всю свою жизнь подчиняешь.

– Да нет, ты её можешь даже много раз достигать и терять, просто как достиг, то и помереть не жаль.

Тут Иван впервые достал из-за пазухи грамоту самописную.

– Ага, надо теперь всё это с предыдущими показаниями сопоставить. Моё переживаемое состояние, без которого жизнь не мила, ради которого можно умереть и плюс вот что вы сейчас мне открыли. Что скажете?

Но кентавра Полкана и его брата кентавра Китовраса уже будто и не было никогда.

А грамота самописная всё равно не работала. Потому что чернил ей так и не прислали.

Жил-был Иван и всю жизнь думал о звёздах и планетах. Как они там сердешные. Вот бы с ними было всё хорошо. Чтоб все по своим местам, целые и плавно двигались. С утра до вечера Иван напряжённо заботился о сообразности мироздания. И помер в этой заботе. Осиротел космос. Кто теперь будет им заниматься.

Жил-был Иван и чего бы ему ни хотелось, всё делал наоборот. Захотел спать – бодрствует. Захотел бодрствовать – пошёл спать. Захотел есть – пошёл блевать. Захотел блевать – пошёл есть. Захотел идти – сел. Захотел сесть – пошёл. А когда осознал, что он хочет жить, то сразу помер. Решительный и последовательный был человек.

– Здравствуйте, Иван Васильевич, – сказал как из-под земли явившийся человек в деловом костюме с портфелем в руках. – Меня зовут Сидор Петрович, я адвокат.

– На кой мне аблакат, – скривился Иван, – я, чай, не под судом.

– Меня сам царь прислал. Говорит, нехорошо дураку в Тёмном лесу без адвоката. Мало ли что может случиться. Тут адвокат нужен. И ещё я чернила принёс. Для грамоты самописной. У вас чернила кончились.

– Ну и что ты за аблакат-дровокат такой? В каком звании?

– В каком звании? В адвокатском, в каком же ещё.

Тут Иван-дурак так скривился, что его бы мать родная не узнала.

– Это мне, что же, в Тёмный лес простого аблаката прислали?! Срам-то какой. Вот что, воротись-ка ты, мил дружок, назад, и скажи царю, чтоб прислал мне… генерального дровоката… федерального уровня.

– Вы имеете в виду из федеральной палаты?

– Точно. Из царских палат федерального уровня. Давай – одна нога здесь, другая там. Чернила оставь.

Загрустил простой адвокат и потрусил назад к царю, а Иван довольный обернулся – глядь, прямо перед ним возвышается и нависает не кто иное, как Идолище Поганое. Даже грамота самописная не смогла бы его новыми чернилами описать – такое оно было расписное и сказочное.