Чтение онлайн

– А какой смысл мне вам отвечать?

– Не знаем, – ответил Иван. – Мы дураки.

– Говорите за себя, молодой человек, – озлобился Брыкля. – Федеральные адвокаты дураками не бывают. У них на вратах палаты даже написано: “Главное – не быть дураком”.

Федеральный адвокат так раздувал щёки, что Баба-Яга даже развеселилась и подобрела.

– Хорошо, поставлю вопрос по-другому. Какой мне смысл вас обоих в печку не засунуть?

– Это незаконно! За это вы ответите по всей строгости революционных царских законов, – взвизгнул Брыкля.

– И отвечу. Отчего же не ответить. Ну так как?

– Да засовывай, – психанул Иван. – Я только-только обзавёлся федеральным адвокатом, а уже хоть сам в печку лезь.

– Вы не имеете права, Иван, – весомо заметил адвокат. – Это посягательство на официальное лицо.

– Сразу видно, Иван, что адвокат у тебя федеральной. Одно только видит и этого одного только слушается. Вот так и со смыслом надо.

– Это как же я одно только могу видеть и слышать, когда вокруг столько всего, – сделал долгожданное официальное дурацкое заявление Иван.

– Это как раз потому, что ты дурак. Или наоборот, ты дурак как раз потому, что взгляд твой мечется и слушаешься ты чего попало. А недурак ко всему подходит с одной меркой, и она у него такая, что сама подходит ко всему.

– Не понял, объясни дураку.

– Ну вот допустим, твой смысл – испечь пирог и съесть его. Смотришь кругом и сразу видишь, что подходит для пирога, а что нет. И тут же ты можешь оценить, что хорошо, что плохо. То есть смысл оказывается источником всех твоих оценок.

– О, а я-то думал, что только царь решает, что хорошо, а что плохо, или советники его тайные.

– Царь может. Только как? Царю тоже мерка нужна. Вот, ты, Иван-дурак, хороший человек али плохой? Как узнать?

– Дурак я. Ничего другого не знаю и другим не советую.

– Тут всё зависит, с какого края смотреть. Если взять краем пирог, то плохой ты человек, Иван. Потому что пользы от тебя для испечения пирога никакой. Даже если тебя целиком в печку засунуть. Зато вред может быть, потому что ты всё тесто ещё сырым сожрёшь. Коли с края денег на тебя посмотреть, то тоже получаешься плохой. Потому что от тебя одни расходы и никакого дохода. А вот коли с края государственной безопасности, то не такой уж ты плохой. Дураки для государственной безопасности нужны, на них она и держится.

– Я дурак, и точка. Нет у меня никаких краёв.

– А с края дурости если посмотреть, ты вообще идеал, Иванушка. И так же можно на всё посмотреть и всё оценить. Можно оценить государственную безопасность с точки зрения твоих денег и твои деньги с точки государственной безопасности. Интереснейшие штуки, знаешь ли, могут получиться. Если же не получается так оценивать, то это не смысл. Вот с края оглобли сколько ни смотри, ничего не высмотришь. Потому что для оглобли всё равно, есть что-то вокруг неё или нет.

– Это всё полная чушь, – наконец вмешался федеральный адвокат. – Оценивать можно только по уголовному кодексу. Если вы оцениваете не по уголовному кодексу, вы тем самым нарушаете уголовный кодекс.

– А в уголовном кодексе написано, что всё надо оценивать по уголовному кодексу?

– Эээээээ… Ваш вопрос провокационный и оскорбительный, я не буду на него отвечать.

– Не написано. Поэтому ты либо сам, гнида, нарушаешь уголовный кодекс, добавляя к нему то, чего там нет, либо ты просто пытаешься подсидеть Ивана на его почётном месте полного дурака, коварно и неумело прикидываясь недураком.

Иван посмотрел на Павлина Матвеевича внимательно и вдруг прозрел на какое-то мгновение смысл. На этом основании он как даст Павлину Матвеевичу самописной грамотой по мордасам. И так шестнадцать-двадцать раз. С тяжкими телесно-лицевыми последствиями и следами.

Но самописная грамота, будучи так использованной, осознала, что это не соответствует её смыслу и передала в Центр жалобу на злоупотребление. К жалобе же приложила, что смысл неотделим от смыслящего, что смыслящий остро нуждается в его принципиальной осуществимости, что смысл требует всей жизни смыслящего, хоть сразу, хоть постепенно, что смысл есть цель всей это жизни и каждой её части в виде даже одного действия, что смысл в этой жизни самое главное, главнее некуда, и что наконец смысл есть первомерило всех оценок в отношении всего того, что тебя окружает и с тобой происходит.

Жил-был Иван-дурак и всю жизнь стремился к точке. Чтоб была точка, и всё тут. Графическая точка? Да не. Материальная? Не. Математическая! Вот те раз. В общем так и осталось непонятным, дошёл Иван до точки или нет.

Жил-был Иван-дурак не пойми как и творил не пойми что. Потом не пойми как помер. Теперь не знаем, что и думать.

– Как бы здравствуй.

– Как бы Иван.

– Как бы дурак.

На одной голове Змея-Горыныча был шутовской колпак, на другой стеклянная гирлянда, а на третьей венец из перьев, как у индейцев. Передние лапы же дракона мастерили какие-то картонные фигурки.

– Я не как бы дурак, а самый настоящий дурак, – надулся Иван.

– И ты, как бы адвокат.

– Из как бы федеральной как бы палаты.

– Как бы здравствуй.

Павлин Матвеевич вообще озлобился.

– Я вас как бы засужу в как бы суде, и вы у меня как бы сядете в как бы тюрьму на как бы пожизненный как бы срок за такое как бы уничижение как бы адвокатуры.

– Как бы наш как бы человек, – удовлетворённо сглотнула одна из голов.

– Ну ты как бы не серчай, как бы адвокатушко.

– У нас как бы как бы.

Павлин Матвеевич сразу подобрел.

– Ну как бы ладно. Вы только как бы не переходите как бы границы.

– Мы попытаемся постараться.

– Мы попробуем попытаться.

– Мы постараемся попробовать.

Дровокат даже засопел от удовлетворения. А вот Иван не был доволен и смотрел на всё это, как солдат на вошь. Поэтому все три головы Змея в элегантной синхронности обратились к нему.

– Что ты тут ищешь, Иван?

– А?

– А?

– Я ищу, что я ищу, – горделиво заявил официальный царский дурак.

Передние лапы Змея-Горыныча бросили свои картонные фигурки и громко зааплодировали.