Чтение онлайн

Чертыхнувшись, он кинул деревянного дракона в костёр и прислушался к речам вокруг.

— Зря мы здесь сели как утки, — говорил один воин, огромный как скала и с чёрным чубом на гладковыбритой голове. — Мы должны двигаться, мы могли бы из лесов донимать орду стремительностью, и когда бы они устали… мы…

Тощий как щепка воин, с редкими светлыми волосами в бороде, чьи года явно клонились к закату сорока лет, улыбнулся.

— Орда то, постремительней будет, — ответил он.

— Они наших лесов не знают, Всеволод, — огрызнулся огромный воин.

— Светозар, — поднял руки в знак примирения Всеволод. — Ну подумай, сколько у них хватит терпения за тобой по лесам ломиться? Они просто подожгут лес — уйдёт зверь, разграбят города и деревни — негде будет брать припасы. Мы все умрём, когда наступит зима.

— Наши деды и без городов прекрасно жили и зимы переживали, — парировал Светозар.

— Наших дедов было мало, а дичи в лесах было много, — кивнул Всеволод. — Но сейчас всё изменилось. У нас очень много стариков, а ещё больше детей. Единицы из них доживут до весны, если запасы разграбят. Когда снег растает, нас будет столько же, сколько было наших дедов. И да, города нам больше будут не нужны, в них будет некому жить. Неужели ты этого хочешь?

— Ты прав, — после некоторой паузы ответил Светозар. — Дети всегда заложники наших дел.

— Да, — подтвердил Всеволод. — Когда нам рассказывают о войне, то обычно рисуют подвиги, великие битвы и правое дело. Ордынцам, небось, обещают много золота, но никто не вспоминает об умирающих, стариках, которые не в силах встать, о замерзающих маленьких детях, которые только плачут, не понимая, что происходит, о женщинах, которые никого не могут спасти…

— Хватит, — не выдержал наконец Олег. — Тебя послушать, так надо брать верёвку, идти к дубу и вешаться на суку.

— Зачем вешаться? — удивился Всеволод. — Ордынцы тебя сами повесят, если тёпленьким возьмут.

Светозар хмыкнул.

— Ты молод и делаешь неправильные выводы, — продолжил Всеволод. — Я говорил всё это не для того, чтобы ты духом пал, а скорее наоборот. У каждого из нас есть матери, сёстры, дети. Мы не должны думать о себе, не должны прятаться по лесам. Мы должны стоять насмерть, стоять с решимостью, но не ради подвига, а потому, что все кого мы любим умрут, если мы не выстоим.

— Хорошие слова, — подтвердил Светозар.

Только сейчас Олег понял, что вся опушка, где они расположились, давно затихла, внимая словам Всеволода.

— Смерть врагам! — выкрикнул кто-то за соседним костром.

— Смерть врагам! — подхватили за другим.

— Ура-а-а-а! — закричали по сторонам.

Слышно было как смыкаются кубки и кружки. Кто-то затянул песню, другие подхватили. Слушая сказ о том, как тяжело горюется дивчине без возлюбленного. Олег думал совсем не о деревенских девках, за одну из которых его хотела посватать мать до того, как его взяли в поход. Он почему-то подумал об Анне. О том, как сейчас ей, наверное, тяжело. Помогать и матери по хозяйству, и батрачить на Старую Каргу. Вдруг он отчётливо увидел в глубине своей фантазии её остывающее маленькое синее тельце… Он постарался отогнать от себя это наваждение, но оно преследовало его. Именно тогда к нему пришел глубинный и ужасный смысл речи Всеволода. Он понял, что не хочет жить в мире, где войско князя не выстоит, и пусть его зарубят, но он не отступит назад. Лучше не видеть, того, что будет, если они потерпят поражение в этой битве.

Солнце уже село за горизонт, когда к костру Барая вышел один из разведчиков, посланным им вперед.

— Доброй ночи, господин, — кивнул он.

— И тебе не хворать, — поднял на него глаза Барай. — Что ты видел?

— Как ты и говорил, дорога идёт прямо через чащу. Через лес течёт река. В одном месте можно пересечь её вброд, так обогнуть деревни. Но не мы одни этой дорогой пользуемся. По ней ещё идут люди.

— Что за люди? — насторожился Барай.

— Четверо, верхом. Три женщины, и одного я не рассмотрел, он был в плаще и с накинутым капюшоном. Все явно не из этих мест. Плащ того, кто скрывает своё лицоотливает шёлком. На всаднике нагрудник из металла и вычурный меч, такого здешние кузнецы не куют. Кожа одной из женщин темна, как у племен с Серных гор.

— Я понял, — кивнул Барай. — Можешь идти к остальным.

Разведчик поклонился и поспешил покинуть своего хана. Оставшись один, Барай думал… Соблазн напасть на путников был велик. Но путники были странны. Что если это уловка ведьмы. Ворон не так давно посещал его и сказал, что нельзя никого и пальцем тронуть до того, как они схватят Каргу. Барай решил, что как бы то ни было, четыре человека вряд ли могут составлять угрозу, а вероятность быть обнаруженным ещё слишком велика. Поэтому пока, но только пока, они продолжат свой путь, как ни в чём не бывало, поглядывая за попутчиками.

***

— За нами следят, — поделился своими наблюдениями Ганс, когда группа стала на ночлег.

— Давно? — спросила как бы невзначай Кольгрима, поправляя палкой угли в костре.

— Как мы вышли из болот. Ночью человек подходил совсем близко к лагерю, видимо наткнулся на нас впервые. Я как раз караулил стоянку и слышал явно человеческие шаги, которые затем удалились, и через какое-то время услышал цокот копыт. Потом, когда мы шли по прямой дороге, я почувствовал на себе взгляд и обернулся, тогда я увидел силуэт человека на лошади свернувшего сразу в чащу. И теперь, когда я ходил за прутьями для костра, то заметил следы человека и лошади. Скорее всего он наблюдал за нами, а когда я пошёл в его сторону, отошёл дальше. Могу поспорить, он сейчас на каком-нибудь ближайшем холме следит за нашим огнём.

— Если он дальше пойдёт за нами, то скорее всего утром сначала подойдёт к месту стоянки, чтобы убедиться, что мы все ушли, — флегматично предположила Кольгрима. — Я могу оставить заклятие-ловушку, чтоб его парализовало на денёк.

— А если его найдут дикие звери? — насторожилась Олетта.

— Сожрут, — кивнула Кольгрима. — Поделом.

— Это могут быть местные, — предположила Роксана.

— Я не думаю, что местные были бы так неосторожны, — ответил Ганс. — К тому же, если бы местным было что-то нужно, они бы уже вышли к нам во всеоружии.

— Мы можем устроить засаду и разузнать, — предложила Роксана.

— Мы не знаем, пойдёт ли он точно через нас, — после некоторой паузы заявил Ганс. — И если он пойдёт не через нас, то мы можем провести в засаде бесполезный день. К тому же он может почувствовать засаду и не подойти.

— Что же будем делать? — спросила Олетта.

— Пока, нечего, — ответил Ганс. — Пусть следит. Я думаю, что это такой же странник, как и мы. Скорее всего идёт впереди каравана и разведывает. Следит за нами, так как мы очень странная компания, старается определить не опасны ли мы.

— Я бы оставила заклятье, — пожала плечами Кольгрима. — И ещё бы под деревом кусок мяса, чтоб хищник пришёл, мяса поел, нашим любопытствующим закусил.

— А ты кровожадна, — заметила Олетта.

— Я просто стараюсь выжить, — кивнула Кольгрима. — Если сегодня не съешь ты, завтра съедят тебя.

— Мы не знаем чьего слугу убьём, — возразил Ганс. — Возможно то, что мы сделаем принесёт нам больше проблем, чем мы избежим.

— Отсутствие проблем с людьми — непозволительная роскошь для тёмных колдунов, — улыбнулась Кольгрима. — Обычно, зная кто ты есть, тебя сразу попытаются сжечь.