Чтение онлайн

— Ура-а-а-ак!!! — встретили его слова громким криком тысячные.

— Наши враги стали у реки и правый бок их войска закрыт для нас. Но левый стоит посреди поля и представляет добычу. Бурэн, Дархан и Машлай соберут во всех сотнях людей пеших и рабов и ударят в лоб вражьему войску. Все, кто стоят слева от меня, — Улюкай обвёл собравшихся слева от него рукой. — Соберут своих конников и Салман поведёт их на левый бок. Все, кто справа, пойдут со мной, и мы ударим в тыл их войску. Завтра нас ждёт слава, о нас будут говорить с трепетом и боятся одного упоминания нашего войска.

— Ура-а-а-ак!!! — снова раздалось над полем.

Олетта и остальные вышли на опушку. Хибара старой Карги чернела на фоне чащи.

— Быстрее, — поторопила их Кольгрима. — Они поймали нашего "посла", хоть он и не хотел встречаться со своим господином. Теперь они злы и идут в два раза быстрее.

Кони втягивали носом воздух и в нетерпении переминались с ноги на ногу. Что-то им совсем не нравилось в этом месте. Может то, что от земли шёл сладковатый запах гниющей плоти, или что дубрава на другой стороне опушки, та к которой была повернута избушка Карги, была черна, и из неё тысячами глаз смотрели на путников невиданные живым ужасы. Или та тишина, что накрывала всех своим саваном и не давала продохнуть.

Они пересекли опушку, настороженно озираясь и постоянно одёргивая коней, которые при любом удобном случае пытались увеличить расстояние между собой и хибарой Карги. Обогнув пристанище старой ведуньи, они увидели, что та ждёт их на крыльце.

Первым из путников, остановившихся перед крыльцом, спешился Барон. Коснувшись земли, он сразу достал из-под седла меч и перекинул ремень ножен через плечо. Остальные, покинув седла, также забрали оружие.

Карга безучастно наблюдала за этим моционом, и проявила интерес, только когда Барон начал всходить на крыльцо.

— Проходите, гости, — кивнула ведунья им. И, открыв дверь, сама первая прошла внутрь.

После широких полей, лугов, бескрайних лесов, дом Карги показался Олетте очень маленьким и каким-то тёмным. Везде с потолка свисали пучки разнообразнейших трав и сушенных кореньев, также попадались и грибы, а иногда — веточки ягод. На полках, размещённых по над стенами, громоздились бесконечные бутылочки и горшочки. Рядом с окном стоял стол, окружённый лавками. Всё в избе было маленьким и неказистым по сравнению с выбеленной печью, возвышавшейся над всей этой суетой.

— Присаживайтесь, — коротко указала на лавки Карга. Ганс позволил Олетте, Кольгриме и Роксане пройти и сесть на скамьи, смыкавшиеся в углу избы, а сам сел ближе к выходу, лицом к печи.

Правда это не принесло Барону спокойствия. Он постоянно чувствовал окно сзади себя, в которое теперь был виден его затылок.

Карга возилась с печкой. Она достала из её недр горшок и, расставив перед путниками простую деревянную посуду, наложила всем каши, густой и пресной. Поискав в нишах печки, она достала оттуда глубокую тарелку с солёными огурцами.

— Одного не хватает, — буркнула под нос она.

За печкой послышался шум.

— Тихо, — приказала Карга.

Мирно дремавшая до этого кошка упала с печи и забилась под лавку.

— Потом я с тобой поговорю, — с угрозой произнесла Карга, и возня за печкой стала громче. — Выгоню!

После последней угрозы нечто шумное затихло. Барон и Роксана наблюдали за перепалкой с подозрением, Олетта с неподдельным интересом, а Кольгрима делала вид, будто вообще ничего не происходит. Она смотрела задумчиво в свою тарелку и изучала маленькие кусочки грибов, потушенных в каше. Потом, осторожно, подцепив кончиком ложки, чернокнижница отправила в рот немного и погоняла это по языку. Убедившись, что пища не имеет никакого необычного привкуса, она зачерпнула полную ложку и, буквально на мгновение, задержав во рту, проглотила.

Точно также Кольгрима поступила и с солёным огурцом: только сравнив вкус маленького кусочка с тем, что она раньше пробовала у северных племён, она откусила больше.

— Итак, мои дорогие, — села спиной к печке Карга. — Рассказывайте, что привело вас в эти неспокойные времена на этот угрюмый край земли.

— Вечный Господин шлёт вам свой поклон и желает вам процветать и здравствовать, — заговорил первым Барон.

— Вечный Господин? — фыркнула Карга. — Я помню его ещё мальчиком по имени Август. Избалованный сынок аристократа давно сгинувшей империи, который был слишком эгоцентричен, чтобы принять свою судьбу. Своим неукротимым нравом он спутал много карт, и не раз был проклят теми, кто обладает большей мудростью и куда старше, чем он сам.

— Вечный Господин тоже восхищается вами, — сдержанно наклонил голову Барон.

Карга шумно выдохнула через нос, и уголки её губ слегка дернулись, как будто она хотела улыбнуться, но передумала.

— Что Август хочет? — мимолётный признак слабости улетучился с её лица, и она снова стала холодна и тверда, как сталь с Серных гор.

— Вечный Господин смиренно просит, чтобы вы поделились с нами своей мудростью, — кивнул в сторону остальных путников Ганс.

— У вас очень разношёрстная компания, — обвела взглядом гостей Карга. — Алхимик, чернокнижница, Тёмный Храмовник, и… я даже не знаю кто…

— Тёмный Храмовник? — переспросил Барон.

Карга бессовестно пялилась на Олетту, и её губы перебирали заклинания одно за другим, еле слышно, себе под нос. Старая ведунья была похожа на опытного взломщика сейфов, который встретил неизвестный ему замок и тщетно пытается подобрать ключ.

— Я не Тёмный Храмовник, — снова произнёс Барон.

— Что? — слова единственного мужчины в избе, наконец, привлекли внимание Карги. Она смотрела на Барона немигающим взглядом, а затем взмахнула рукой в жесте безразличия.

— Называй себя как хочешь. В старину такие как ты именовались "Тёмными Храмовниками".

— И что это значило? — не унимался Барон.

Карга сверкнула глазами на человека, который отвлекал её от изысканий, но затем смягчилась и уже больше не обращала внимание на Олетту.

— Август не посвящает вас в премудрости Некромантии? — задала она вопрос, на который и так знала ответ.

— Господин предпочитает "живые" искусства, — ответил Барон.

— Ну, конечно, — саркастически улыбнулась ведунья. — Венец искусства общаться с умершими — это умение оживлять мёртвых. Венец умения оживлять мёртвых — создавать Тёмных Храмовников. Когда-то давно это искусство познали немертвые короли. Им нужны были воеводы для их армий, так как сам король не мог быть даже при всей своей мощи в двух местах одновременно. Но создавать себе конкурента было опасно. Нужны были своеобразные приказчики, которые могли бы управлять армиями, но не обратить их против создателя, командовать, но не править. Нужна была нежить с разумом, волей и хитростью. От того, как нежить создаётся, её зовут: "бездушной" или "безумной". "Бездушная" — это просто кости и гниющая плоть, которую двигает проклятие и воля хозяина. Она тратит очень много хозяйских сил, и возможна лишь при постоянном непосредственном управлении хозяина, что ограничивает её число. Но у неё есть и положительная сторона, можно использовать плоть, когда дух уже давно оставил её. Это сравнительно "безобидное" умение, сродни сотворения големов.

При слове "голем" Олетта и Роксана поёжились и обе задались одним и тем же вопросом: "Как "это" можно назвать "безобидным"?".

— "Безумная" — это нежить другого плана. Дух умершего привязывают к плоти обманом, он считает, что на него сошло благословение небес, что его не разит копьё и не рубит меч. На самом деле то и другое уязвляет его, но обманутый одурманенный дух не желает признавать свою смерть и служит господину в неистовстве последней агонии. Хозяину не нужно участвовать в "нежизни" этого существа, только направлять, как безоговорочный правитель, его рвение в нужное русло. Но не все обманываются. Есть те, чей дух вскрывает обман и такие умирают на месте или не подымаются вовсе. А есть и те, кто, зная обман, соглашаются на вечное проклятие распадающегося тела в обмен на лишние годы жизни. Заключившие сию сделку, имеют волю, разум и все сопутствующие признаки живого сознания, но навсегда покрывают себя проклятием, ибо после смерти их дух может быть не принят "там" и вечно будет скитаться по тёмным местам земли.