Чтение онлайн

— Я не заключал никакой "сделки", — возразил Барон.

— Ты присягнул ему и взял из его рук меч, насколько я понимаю, — холодно ответила Карга. — Тебя обманули, но ты хотел быть обманутым. Ты искал покой, но своими действиями доказал, что он тебе не нужен. Как долго бы ты прожил, если бы отказался служить Господину?

— Хватит, — рявкнул Барон. — Господин не идеален, но он наш благодетель, и мы ему верим.

— Верите, — подтвердила Карга. — Но не стоило бы. Он обманывает вас. Вы пытаетесь обмануть меня. Вы здесь не за знаниями или моими секретами. Вы здесь за этим…

Карга извлекла из-под своих одежд с груди, что уже иссохла и пугала своими выступавшими на тонкой как пергамент кожи рёбрами, маленький светящийся камень, прилаженный в металлическую оправу и висевший на засаленной нитке на шее. Камень светился спокойным ровным, завораживающим зелёным светом. Но это был не зелёный свет болота, а свет чистой травы, раннего весеннего утра и распустившейся почки.

— Кто бы из пришедших сюда не остался бы жив, он получит это… То, что дарует по-настоящему вечную жизнь.

Кроме Кольгримы, никто из присутствующих не притронулся к своему угощению. Одна чернокнижница за разговор успела съесть тарелку каши, положить себе ещё и перетаскать все огурцы.

В повисшей минуте тишины Кольгрима встала и голосом, отрицающим наличие конфликта здесь и сейчас, как бы невзначай сообщила:

— Кстати о приходящих сюда… они почти здесь. Если не поторопимся и не организуем засаду, нас всех перебьют.

Один за другим, ордынцы стали выходить на опушку, где в полной тишине стояла изба ведуньи. Они вертели по сторонам головами, чувствуя недобрый дух здешних мест. Как и кони слуг Вечного Господина, их скакуны не хотели идти к избе, но боевых скакунов воспитывали в большей строгости, поэтому ослушаться никто не мог. Они только нервно подёргивали ушами и вздымали бока под своими ездоками. Барай шёл в середине строя, не вёл, но и не замыкал, так как это было одинаково опасно.

Отряд обогнул ветхую избушку и люди Барая встали перед ней в нерешительности, ожидая дальнейших приказов. Перед избой вообще не было следов. Либо в ней никто не жил, либо прятавшийся внутри был крайне осторожен и всегда "заметал" за собой. Барай вышел на своём скакуне из строя и крикнул: "Выходи отродье!".

Дверь медленно и со скрипом отворилась, и на крыльцо вышел воин. Он был одет в кожаную рубаху с надетым поверх нагрудником. Левой рукой вышедший держал зеркальный щит, сзади в ножнах был виден меч. На правое предплечье у него была одета кожаная наручь, перетянутая в нескольких местах ремнями. Барай подумал, что это явно свидетельствует о травме воина в прошлом и это определённо тот воин, что описывал ему разведчик.

— Я здесь! — крикнул воин.

— Не ты мне нужен, пёс, — ответил Барай.

— Что ж, а вышел я, — пожал плечами воин.

— Где остальные? — с угрозой произнес Хан.

— Кто? — с удивлением спросил воин.

— Не играй со мной, пёс. С тобой были женщины.

— Зачем тебе женщины? — дерзил воин.

— С тобой была ведьма, — конь под Ханом чувствовал возбуждение хозяина и постоянно переминался с ноги на ногу и недовольно фыркал. — Любой человек должен уничтожить ведьму и этим полностью очистить себя от грехов в этой жизни.

— Убить, чтобы очистить совесть? — улыбнулся воин. — У Хана очень кровожадная вера.

— Я устал от этих разговоров, — Барай вынул меч из ножен. — Схватите его! Если он не хочет отвечать на мои вопросы добровольно, заставим его это сделать.

Остальные ордынцы также достали оружие. Барон в свою очередь к мечу тянуть руки не спешил, он лишь слегка улыбнулся, и в этот момент грянул взрыв.

Сзади из чащи в ордынцев летели небольшие горшочки, которые, разбиваясь об землю, резко вспыхивали и производили нереально громкие хлопки. Роксана один за другим клала в пращу снаряды и отправляла их в сторону врагов. Кони ордынцев от неожиданности стали становиться на дыбы, и не все из седоков смогли удержаться в седле. Лошади, сбрасывающие своих наездников, пускались на утёк и калечили, или даже убивали упавших.

Конь Барая тоже встал на дыбы, но Хан смог удержаться в седле и совладать с животным, и когда конь опустился на передние ноги, то почувствовал, как под копытами что-то хрустнуло.

— Держать строй! — крикнул Барай. Хан понял откуда в них кидают снаряды. — Они в лесу!

Большая часть оставшихся в седлах ордынцев поскакала к лесу, рядом с Бараем остались только приближённые Хана.

Повернувшись снова к крыльцу, Барай не увидел на нем никого. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать, что воин уже на расстоянии вытянутой руки от левого бока его скакуна.

Меч в руках Барона был уже вынут из ножен и горел синим призрачным пламенем. Хан почувствовал, как пламя обожгло ему колено, а его конь был ткнут остриём в бок. От боли у Барая потемнело в глазах, и он на секунду потерял контроль над поводьями. Этого было достаточно, чтобы конь, приведённый в бешенство хлопками вокруг и неожиданной вспышкой боли чуть ниже шеи, понёс седока дальше от сражения. Скакун Барая пошёл галопом прямо на избушку. В самый последний момент, однако, он забрал вправо. Ослеплённый болью Хан всё ещё держался в седле, но резкий поворот заставил его наклониться влево, и он стукнулся лбом об столб, поддерживавший крышу крыльца. Удар вышиб Барая из седла, и он почувствовал, как проваливается во тьму. Хан пытался подняться, но всей его силы воли оказалось недостаточно. Скакун Барая удалялся всё быстрее и быстрее от опушки, уходя в чащу всё глубже и глубже. Чувствуя скорую поживу, лес зашевелился…

***

Барон принял на щит удар одного из приближённых Барая и нырнул под голову лошади. Животные чувствовали проклятье, исходящее от оружия и скрытых бинтами ран Ганса, и это присутствие создавало для них дополнительный повод сопротивляться седокам, пытающимся померяться силами с "этим". Ордынец не позволил своему скакуну стать на дыбы, но борьба с животным отвлекла его внимание, и боль от пронзившего живот острия клинка красной пеленой застлала глаза.

Барон не останавливался, он знал, что каждый удар смертелен для врагов, так или иначе. Любая, даже небольшая рана, оставляет на телах жертв отметку проклятия демона, а значит смерть от такой раны наступит в любом случае. Конь, уносивший своего раненного в живот седока, освобождал ему путь для двух других врагов, начавших его обходить с разных сторон.

Навстречу части отряда Барая, бросившихся к Роксане, выехала Олетта. Никто не предполагал и не рассчитывал на то, что одинокая женщина даже не с мечом, а с факелом в одной руке, надеется их остановить. Один из ордынцев перехватил поудобнее меч, чтобы снести голову глупой, как только она поравняется с ним.

Про себя Олетта считала. Счёт позволял ей действовать спокойнее, ведь повторение в уме чисел смиряет фантазию, худшего твоего союзника при борьбе с паникой. Именно фантазия зачастую показывает тебе самые ужасные картины, которых ты не увидишь в жизни.