Чтение онлайн

***

На Олега градом сыпались удары восставших из мёртвых товарищей. Те неистово орали, не щадя своих глоток. Крик оглушал и дезорганизовывал оставшихся на поле брани воинов. Никто из живых до этого не встречался с немертвыми, но те, кому посчастливилось не пасть в первые мгновения разразившейся сечи, осознали, что немертвый — это очень тяжёлый противник.

Олег прикрывался щитом, по которому в остервенении молотили восставшие воины. Взмахи мечом и тычки в их сторону не ослабляли напор. Немёртвые не знали страха, не знали усталости. Они сминали своих врагов, не обращая внимание на раны, не зная пощады, неспособные остановиться. Там, где обыкновенный живой человек уже бы не смог бы сражаться уязвлённый мечом, запыхавшийся от битвы или страшащийся за свою жизнь, мертвый не знал отдыха.

Щит Олега треснул. Над оставшимся на руке обломком на него воззрилось разрубленное от глаза до скулы лицо ордынца. Олег ткнул его мечом, отчего мертвец завалился на спину, но затем стал быстро вставать. Отбросив остатки щита в другого, пытавшегося до него дотянутся мертвяка в одежде стражи князя, Олег побежал.

Побежали многие, но не всем везло так, как Олегу. Людей вокруг него хватали и утаскивали в надвигавшуюся с диким криком волну. Тех, кто спотыкался, уже было не спасти. Олег сбрасывал на ходу кольчугу, наручи и шлем, молясь, чтоб у него было достаточно сил удрать от преследователей.

Повинуясь инстинкту, который взращивался с рождения у всех северных племён, Олег и остальные бежали к лесу, у кромки которого несколько всадников пытались спасти бегущих от преследующих их в совершенном беспорядке мертвецов.

Род Всеволода всегда гордился своей древностью, сказаниями о предках, передающимся из уст в уста, и героическими воинами. Поэтому Всеволод, как никто другой, знал единственную слабость и страх мертвой плоти. Поняв, что происходит, он залез на своего коня и сразу поскакал к месту стоянки, где прислужницы князя и воевод, услышав весть о бегстве орды, уже вовсю грели котлы, чтоб попотчевать победителей.

Всеволод прям на бегу подхватил горящую головню из костра, схватил штандарт князя на въезде в лагерь и поскакал помогать бегущим, крикнув слугам, чтоб они спасались сами. Служанки так и встали в растерянности посреди лагеря, кто с ведром воды, кто с тушкой зверя или бадьёй с овощами.

Мертвецы боялись пламени и не бежали в обычном своём остервенении на всадника с огнём. Они подходили осторожно и завороженно смотрели на горящий штандарт на конце импровизированного факела. Когда Всеволод тыкал этим в их лицо, они отшатывались и падали назад, завывая от страха, как звери. Пользуясь моментом конь Всеволода втаптывал мертвецов в землю. Они продолжали двигаться, но ни ходить, ни стоять уже не могли.

Другие всадники, кто последовал примеру Всеволода и помогали бежать своим, также подражая старому воину, оборачивали тряпками мечи, поджигали сумки и зажигали от факела Всеволода пучки оперений стрел. Этим они били мертвяков, которые преследовали спасшихся бегством воинов.

Мимо Всеволода пробежал Олег, нагой до пояса, с развивавшейся за ним разорванной рубахой. Пешего воина уже практически настиг мертвец, размахивающий сломанным клинком, но Всеволод был быстрее, и сбитая на землю нежить сразу была затоптана копытами.

Выживших пробегало все меньше, а нежити становилось всё больше. В некоторых местах поле от свалившейся с меча тряпки или от догорающей сумки стало заниматься огнём. Иссохший за лето бурьян легко подхватывал пламя. Мертвецы, бежавшие за выжившими в лес, резко останавливались перед огнём и аккуратно его обходили по большому кругу. Только после того, как они отходили на значительное расстояние от пламени, они продолжали свой бег. Всеволод видел это и всегда помнил рассказы своей двоюродной прабабки, что "дикие мертвецы" боятся огня.

К лесу приближалась волна немертвых. Это уже были не одиночные разлагающиеся охваченные жаждой погони мертвецы. Это была волна нежити, которая уже расправилась с армией и теперь просто затаптывала всех, кто попадался ей на пути.

— Поджечь траву! — крикнул Всеволод. И, свесившись с лошади, он позволял языкам пламени с догорающего штандарта перекидываться на сухой бурьян. Всеволод скакал вдоль леса, отделяя огнем убежавших от немертвой орды.

В поле оставались те, кто не успел вбежать в лес, но и ещё не был пойман мертвяками. Всеволод искренне надеялся, что они пройдут через огонь невредимыми. Но возможности и времени спасти и тех, кто укрылся в лесу, и тех, кто ещё не спасся с поля, уже не было.

Довершив своё дело, Всеволод поскакал в лес за своими товарищами, бросив головешку в куст под дубом на кромке леса. Очень скоро полыхать стала не только трава, но и деревья. На этот раз уже нежити пришлось спасаться бегством.

Под свои знамена бегущую нежить собирали те из них, кто понимали, что происходит и видели ясно своего врага. Заключивших сделку с вороном было немного, но их было достаточно, чтобы организовать армию. Ветер Проклятых Королей довольно шелестел над погребшими их века назад дюнами.

***

Стоянка Хана уже вовсю собирала пожитки. Кричали женщины, плакали дети. Кочевники были напуганы нежданным поражением.

Уткнувшись в гриву своего скакуна, Салман въехал на утоптанную площадку перед шатром. Его ранили в бок, когда он спасался бегством, как и остальные конники. Один из пехотинцев ткнул его копьём, и, хоть удар был и несильный, а рана неглубокая, удача отвернулась от Хана и кровь промочила его штаны и хлюпала в правом ботинке.

Две его жены стянули Салмана с коня. Тот бредил и говорил о том, что на них восстала немертвая армия и надо уходить быстро, бросать все. Старшая жена покачала головой и распорядилась младшей и рабыням, чтоб приложили травы к ране и подготовили телегу, для перевозки мужа.

Хоть Салман и был в бреду, его приказания выполнили так точно, как только могли. Всё, что невозможно было собрать быстро оставили на расхищение мародёрам, которые тут же нашлись среди своих же сродников. Налегке, имея только телегу, нагруженную едой и одеждой, на которую положили Салмана, его две жены выехали из стана.

Когда стоянка скрылась во тьме за спиной, с её стороны послышались пронзительные крики и затем звон мечей.

— Они идут… — заворочался Салман.

Старшая жена лишь прикрикнула на лошадь, и та пошла быстрее.

Анна в точности передала слова Карги в деревню. С самого утра все женщины собирали свои нехитрые пожитки, чтобы идти в лес. Если бы во дворах остались мужчины, то скорее всего многие не тронулись бы с места. Но женщины слишком верили словам Карги, чьи тёмные предсказания ещё ни разу их не подводили, а старики слишком уважали того, кто много старше их.

Деревня пришла, как и потребовала Карга, в полдень. На опушке ведунья ждала их с тремя странно выглядевшими женщинами и бледным мужчиной с перебинтованной рукой.