Поход Русов на Константинополь в 860 году и начало Руси
Шрифт:
Этот город подробно описан арабскими авторами, в частности ал-Масуди. Город состоял из трех частей: его кварталы располагались по обоим берегам Волги, а на острове замок, построенный из редкого для Хазарии обожженного кирпича; стены же самого Итиля были возведены из кирпича-сырца.
Население столицы было полиэтничным и состояло из общин иудеев, мусульман, христиан и язычников, среди которых были славяне и русы{42}.
В 30-е годы IX в., о чем свидетельствуют византийские документы, у Хазарского каганата появился еще какой-то соперник.
Правители Хазарии не смогли сдерживать военный натиск этого соседа и направили послов в Византию с просьбой о помощи в крепостном строительстве, на которую благожелательно откликнулся византийский император Феофил (829–842 гг.).
В Хазарию, о чем повествует Константин Багрянородный{43}, была направлена экспедиция во главе с Петроной Каматиром, братом жены императора Феодоры, что говорит о том, какое большое значение придавал император этой экспедиции. Константин Багрянородный рассказывает о постройке экспедицией Петроны крепости Саркел на левом берегу Дона, в устье Цымлы, не сообщая точной даты этого строительства. (Рис. 4)
Археологические исследования показали, что это была мощная для своего времени крепость. Как пишет В.В. Седов: «Она имела в плане форму четырехугольника размерами 193,5 x 133,5 м, кирпичные стены по периметру толщиной 3,75 м и башни по углам и вдоль стен. Крепостные сооружения Саркела своей геометрической правильностью, точностью разбивки и безукоризненной техникой кладки, подчеркивает исследователь П.А. Раппопорт, свидетельствуют о том, что строителями их были мастера, имеющие богатый опыт кирпичного строительства. Вместе с тем, формат кирпича, технология кладки и исключительно геометрический план крепости определенно указывают на то, что это была не собственно византийская (константинопольская) строительная традиция. Крепостные сооружения Саркела обнаруживают черты сходства с раннесредневековым строительством Кавказского региона, а отдельные элементы сопоставимы с иранской архитектурой. В этой связи можно с большой долей определенности полагать, что строителями Саркела были мастера не из Константинополя, а из одной из малоазийских фем, скорее всего из Пафлагонии»{44}.
Интересно, что по возвращении в Константинополь, Петрона
Каматар заявил императору:
«Если ты хочешь всецело и самовластно повелевать крепостью Херсоном и местностями в нем и не упускать их из своих рук, избери собственного стратига и не доверяй их протевонам и архонтам»{45}.
Дело в том, что до 30-х годов IX в. Крымская Готия находилась в составе Хазарского каганата. В связи с тем, что Византия выполнила для Хазарии строительство крепостей, последняя была вынуждена уступить крымские земли. Херсон с округой стал византийской фемой, первым стратигом которой был Петрона Каматир. Кроме этой территории, остальной Крым принадлежал, в основном, хазарам.
М.И. Артамонов пишет: «Освобождение Готии из-под власти Хазар и переход ее во власть Византии, по-видимому, произошли в период острого кризиса, который, — подчеркивает автор, — переживала Хазария в первой четверти IX в. после реформ Обадия. Хазария в то время не располагала силами для противодействия этому переходу и должна была с ним примириться. Одной из важнейших задач хазарского посольства в Константинополь и ответной миссии Петроны и могло быть улаживание связанного с этим конфликта между Хазарией и Византией. Оба государства были слишком заинтересованы друг в друге, чтобы не найти пути к примирению, особенно перед лицом новых, вставших пред тем и другим опасностей в виде вторжения мадьяр и появления агрессивного Русского государства. Участие Византии в сооружении Саркела было дружественной демонстрацией готовности империи разделить с хазарами усилия по борьбе с новыми общими врагами»{46}.
Необходимо отметить, что подобная смена власти в Крыму не могла обойти стороной торговые интересы русов. Они не только находились во враждебных отношениях с Хазарией, но имели с ней партнерские торговые отношения, в том числе, через Крымскую Готию. Об их присутствии там говорят и найденные впоследствии в Херсонесе Константином (Кириллом) русские письмена. Видимо, новая византийская администрация мешала устоявшимся торговым отношениям, что, возможно, и повлияло на необходимость продемонстрировать свою силу в 860 г.
В.В. Седов пишет: «Исследователи не раз обращали внимание на то, что постройка Саркела и уступка Хазарией Византии Крымской Готии крайне неравноценны. Высказывались догадки, что возведение Саркела было “ширмой”, а не главной задачей миссии Петроны. Но никаких подтверждений этому до недавнего времени не было. Теперь археологические материалы свидетельствуют, что это действительно так.
Византийское военно-фортификационное строительство в Хазарии в 30-х годах IX в. не ограничилось возведением Саркела. Параллельно, как показывают археологические изыскания, византийскими мастерами были произведены крупные работы по укреплению северо-западных рубежей Хазарского каганата: были выстроены мощные для того времени крепости там, где территория салтово-маяцкой культуры вплотную соприкасалась с ареалом волынцевской культуры и роменско- борщевских древностей»{47}. (Рис. 5,6) А именно с волынцевской культурой В.В. Седов связывает расселение русов. Далее он продолжает: «Картогра- фия каменных крепостей Хазарского государст- ва, выстроенных в византийской военно- инженерной традиции, достаточно надежно указывает на то, что все они предназначались для защиты северо-западных рубежей. За ними на север и запад простирались земли славян-русов, которые основали раннегосударственное образование — Русский каганат. Очевидно, последний и стал в эти годы IX в. угрозой Хазарии»{48}.
Можно представить себе насколько серьезную угрозу представлял Русский каганат для Хазарии, что она «вынуждена была ценою территориальных уступок с помощью византийских инженеров и строителей создать мощную линию крепостных сооружений, способную выдержать натиск своего крепнущего соседа — Русского каганата, на своих северо-западных рубежах{49}.
В отношении строительства этих крепостей существуют разногласия между исследователями. По одной из версий, о которой речь пойдет ниже, возможными строителями этих крепостей были сами русы. (Рис. 7, 8)
Интересно, что В.В. Седов именно со строительством крепостей и неудачей посольства русов в 839 г. («Вертинские анналы»), связывает нападение русов на Амастриду. «Безрезультатные попытки установить контакты с Византией, по-видимому, были расценены в Русском каганате как недружественные. И последовала ответная акция — нападение русов на византийский город Амастриду. Он был избран для военного набега не случайно. Амастрида была административным центром Пафлагонии, а строители Саркела и, по всей вероятности, хазарских крепостей на пограничье с Русским каганатом были мастера именно из этой византийской фемы. О нападении «варваров росов — народа, как все знают, дикого и жестокого» на Амастриду рассказывает «Житие Георгия Амастридского», которое, согласно изысканиям В.Г. Василевского и И. Шевченко было написано Игнатием до 842 г. В этой связи время погрома русами Амастриды определяется обычно 840 г., то есть вслед за неудачной попыткой их кагана наладить отношения с Византией»{50}.
Не следует забывать, что Амастрида была крупнейшим торговым центром на Черном море. Вот как писал об этом городе Никита Пафлагон (род. 885 г.) в «Житии патриарха Игнатия» (в нем описан и небезызвестный поход 860 г.): «О, Амастрида, око Пафлагонии, а лучше сказать — почти всей вселенной! В нее стекаются, как на общий рынок, скифы, как населяющие северные берега Эвксина, так и живущие южнее. Они привозят сюда свои и забирают амастридские товары». М.В. Бибиков пишет по этому поводу: «Если идентификация скифов с росами верна, то в данном случае зафиксированы древнейшие торговые контакты между Византией и Русью»{51}.