Чтение онлайн

– Нужно было ему подняться к нам…

– Необязательно. Пусть подождет, молодой еще. Ему будет полезно…

– Строгий вы тесть.

– Зато справедливый. – Журин поднялся и пошел к выходу. Обернулся и протянул руку: – Я в тебе не сомневался. Знал, что ты не откажешь.

После отъезда Журина Эльдар прошел в ванную комнату, посмотрел на себя в зеркало. Сколько таких Ванилиных сейчас вылезло из своих щелей… Сколько их будет портить жизнь нормальным людям, устраивать преследования по политическим мотивам, перекрашиваться в демократов… Любая революция, как большая волна, порождает густую пену, которая всегда всплывает на поверхность.

Самая серьезная опасность сегодня в СССР и для «новой России» – не со стороны убежденных коммунистов, а со стороны тех «оппортунистов», которые поддержали Ельцина с целью сохранения своей власти, от который Президент РСФСР пока не может отмежеваться.

«Таймс», Лондон

Нынешняя политическая обстановка в СССР характеризуется небывалой ранее силой Ельцина и слабостью Горбачева. Ельцин сегодня уверенно идет вперед, пользуясь слабостью своего некогда могущественного соперника. Он осознает свою силу. Это проявилось и в том, что он в своем телеинтервью возложил часть вины за переворот на Горбачева, обвинив его в плохом подборе кадров. Что можно сказать о президенте, когда вице-президент страны и глава парламента готовы выступить против него единым фронтом? Сам Ельцин использует слабость Горбачева для того, чтобы забрать из его рук как можно больше власти. Он уже установил свой контроль над средствами связи, добился ареста архивов партии и КГБ. Установил контроль над армией, КГБ и МВД, куда были назначены его сторонники. Премьер-министр России Силаев стал руководителем Комитета по управлению народным хозяйством страны. Очевидно, что Россия сегодня приобретает все больший вес в политической жизни Союза. Следом за ней идут республики, многие из которых стремятся к независимости.

Сообщение Эй-би-си

Необходимо помнить о тех трудностях, которые предстоит решать Борису Ельцину сразу после его победы. Это в первую очередь проведение радикальных экономических и политических реформ среди народа, который не имеет никакого опыта в области строительства демократии и создания рыночной экономики. Кроме того, необходимо создавать новую конституционную модель общения с другими республиками в тот момент, когда в отдельных регионах большой страны растет национальная напряженность.

«Индепендент», Лондон

События последних дней, словно соревнуясь друг с другом, наносили ему один удар за другим. Он действительно вернулся совсем в другую страну. В отпуск уезжал всесильным Президентом Советского Союза, который готов был примирить все республики и заключить Союзный договор на основе выработанного консенсуса. Ему подчинялась более чем трехмиллионная армия, ее ракетный и ядерный потенциал, мощь союзных КГБ и МВД, пятнадцатимиллионная партия, спаявшая, как железным обручем, все республики Советского Союза. Он был нобелевским лауреатом, самым влиятельным политиком современности, человеком, разрушившим Берлинскую стену и давшим согласие на объединение Германии, творцом «нового мышления», сумевшим остановить гонку вооружений, демонтировать систему социализма и Восточный социалистический блок.

А вернулся он уже совсем в другом качестве. Руководителем некоего аморфного объединения, в котором все республики уже твердо намеревались выйти из его состава, объявив о своем суверенитете и независимости, политиком, потерпевшим полный крах в своей кадровой политике, когда против него выступили все – без исключения – высшие руководители государства; человеком, который уже не мог ничего решать самостоятельно – все видели, как ему диктовал российский президент, потерявший даже возможность назначать на ключевые должности своих людей и вынужденный согласиться на кандидатуры, предложенные Ельциным. Его политический вес таял с каждым днем, в некоторых отечественных и зарубежных изданиях его даже жалели, ему сочувствовали. Он выглядел жалко и неубедительно. Только номинальная ядерная кнопка, бесполезная по сути и бывшая лишь атрибутом бывшего величия, еще оставалась в его распоряжении.

Личная трагедия Михаила Сергеевича Горбачева заключалась в том, что своими непоследовательными и непродуманными реформами он разрушал страну и партию в течение последних шести лет. И теперь, оставшись без партии, из которой он вышел и которую разрешил разогнать, изо всех сил пытался спасти государство, где должен был оставаться первым и последним президентом некогда единой страны. В эти последние месяцы он продемонстрирует чудеса политической эквилибристики, пытаясь примирить непримиримых противников и удержать расползающуюся страну, искренне полагая, что еще можно спасти прежний Союз. Но после того как Ельцин прилюдно тыкал в него пальцем, а затем демонстративно заставил сначала отказаться от должности Генерального секретаря, а затем от партии, от своих сторонников и даже от собственных назначенцев, всем стало понятно, что любимый «Горби» – отныне медленно остывающий политический труп, у которого уже не было ни прежнего влияния, ни прежней власти.

Верховный Совет принял решение об отставке Лукьянова и позже дал согласие на его арест. Но Собчак, которого выдвинули на место ушедшего, отказался занять этот высокий пост. Затем отказался стать вице-президентом страны Аскар Акаев, единственный демократический кандидат из президентов Средней Азии. Еще один удар нанесли прежние союзники – Александр Яковлев и Эдуард Шеварднадзе. Вместе с Гавриилом Поповым они демонстративно отказались войти в Государственный совет.

И впереди был Съезд народных депутатов, который вполне мог поставить вопрос о доверии своему президенту. Не говоря уже о том, что большинство нардепов были членами партии и убежденными консерваторами и могли выступить единым строем. Он провел встречу сначала с Ельциным, Назарбаевым и Акаевым. В эти сложные дни, пожалуй, только двое последних вели себя достаточно деликатно, не хамили, не срывались на конфронтацию, готовы были выслушать его аргументы. И вместе с тем они тоже понимали, что прежнего Союза уже нет и никогда не будет. Назарбаев заявил, выступая в Верховном Совете, что Казахстан никогда не станет ни подбрюшьем каких-либо регионов, ни чьим-то «младшим братом».

Горбачеву было тяжело. Он понимал, насколько сложно будет выступать перед тысячами людей, которые соберутся второго сентября на съезде. Ревенко принес папку с самыми неотложными документами, среди них было и сообщение из Комитета государственной безопасности, где уже работал Бакатин. Горбачев достал листок и, поморщившись, прочитал его. Раньше подобные сообщения делала аналитическая служба КГБ, теперь же такие опросы проводились появившимися социологическими службами, которые открыто печатали свои результаты в прессе. Это был социологический опрос, проведенный центром социально-экономических исследований «Тинни-Социо» по заказу еженедельника «Аргументы и факты» и газеты «Известия». Результаты оказались ошеломляюще оскорбительными и обидными.

На вопрос «Удастся ли Горбачеву сохранить свои позиции в результате происшедших событий?» только 27 % ответили, что, возможно, удастся. 61 % опрошенных ответили категорическим «нет». Другой вопрос, на который просили ответить о степени популярности в настоящее время того или иного политического деятеля. 74 % набрал Борис Николаевич Ельцин, 8 % – Анатолий Собчак, 5 % – Александр Руцкой, 4 % – Гавриил Попов и около 4 % – Михаил Горбачев. Это были просто невероятные результаты. Взлетевший в августовские дни рейтинг Горбачева снова упал, и настолько низко, что газеты указали на возможную статистическую погрешность.

Он с раздражением захлопнул эту проклятую папку. Конечно, после того как Ельцин прилюдно его унижал и оскорблял, было бы трудно рассчитывать на нечто иное. Нужно принимать какие-то меры. На предстоящем съезде на него обрушится целый вал критики и недовольства. Он уже знал, что парламентская комиссия Верховного Совета по национальной политике и межнациональным отношениям высказалась за признание независимости прибалтийских республик. Это окончательный уход всех трех республик. Горбачев понимал, что с этого может начаться общий распад, поэтому так мучительно долго тянул с признанием. Первого сентября в Москву прилетел премьер-министр Великобритании Джон Мейджор. Он привез совет Маргарет Тэтчер признать независимость прибалтийских государств. Мейджор демонстративно встретился с премьерами трех прибалтийских республик в посольстве Великобритании, провел встречу с Ельциным.

Вечером в Ново-Огареве собрались руководители союзных республик. Прилетел даже представитель Гамсахурдиа. Все понимали, что завтрашний день может быть особенным. Горбачев предложил зачитать завтра совместное заявление. Эту идею подал Вольский, и она ему очень понравилась: совместное заявление Президента СССР и руководителей всех остальных республик, за исключением Прибалтики и Молдавии, которые не приехали на эту встречу.

Его слушали молча. Макхамов, у которого были большие проблемы в Таджикистане, где требовали его отставки, сильно нервничал. Еще больше нервничал Муталибов. На сессии уже поднимался вопрос о его поведении в период путча. Более того, один из армянских журналистов спросил Горбачева, как он относится теперь к Президенту Азербайджана после его заявлений. Горбачев ответил, что ему ничего не известно об этих заявлениях.