Чтение онлайн

– Гиппопотам. Дворецкий госпожи Белочки. Мой долг помочь вам и выручить мою бесценную повелительницу.

– А пошел бы ты, Гиппопопа...- Фухе подбросил на ладони свежесрубленное стоеросовое пресс-папье,- к чертовой матери!

– Чертова мать налево,- пояснил кошколак,- а вам, комиссар, направо, к Волосатой горе.

Фухе отвернулся и стал размышлять, что он скажет Конгу, дадут ли ему вообще что-нибудь сказать, а если дадут, то сможет ли он оформить это путешествие как командировку.

Между тем под днищем ступы расстилался заколдованный лес, где кишела всякая нечисть, нелюдь и нежить. Слева по курсу обозначилось облако с голой русалкой, манившей комиссара к себе. Гиппопотам зашипел, перегнулся через борт и откусил русалке хвост, чем доставил Фухе некоторое удовольствие.

На горизонте, горевшем кровавым светом, показались хоромы Лешего. Дракон пошел на снижение. Визг Белочки донесся до комиссара. Он пнул ступу, заставляя ее увеличить скорость. Кошколак взъерошил шерсть, глаза его загорелись недобрым светом, и тут задремавшая интуиция комиссара наконец-то проснулась.

– Таки попался!
– хмыкнул Фухе, хватая кошколака и размазывая его стоеросовым пресс-папье по ступе. Из шкуры свежеубиенного выпало что-то большое и желтое, светившееся недобрым сатанинским огнем. Перед Фухе лежала священная реликвия...

– А-а-а-а!
– завопил комиссар и проснулся. Он сидел в кресле, а рядом стоял растерянный Левеншельд и вертел в руках берцовую кость.

– Ты чего?
– Фухе поспешил принять суровый вид.

– Н-ничего,- очнулся Левеншельд.- Какие будут приказания, шеф?

– Пива!!!

Вскоре начальник и подчиненный занялись привычным делом, закусывая мозгом из разбитой берцовой кости...

1990 г.

* * *

Алексей Бугай и Сергей Каплин

ВЕЛИКАЯ ДОСАДА

Правосудию всех стран посвящается.

1. БЕГ С ПРЕПЯТСТВИЯМИ.

Уже второй год бывший комиссар поголовной полиции и бывший президент Великой Нейтральной Державы ФердинандФухе проводил в тюрьме. Мерзавцы из контрразведки во главе с негодяем полковником Конгом сфабриковали против него обвинение в государственной измене и краже булки с лотка, что никак не соответствовало действительности, ибо изменять бывший комиссар, конечно, изменял (и не один раз) а вот булок не воровал. Тем не менее члены Верховного Суда умудрились припаять ему год тюрьмы за первое преступление и десять лет за второе - преступление против собственности.

Отбывать наказание Фухе определили в тюрьму на Горячем Холме, которая славилась жестокими порядками. Правда, прибыв на место, великий узник убедился во всеобщем уважении к нему тюремщиков, охранников и заключенных вероятно, это уважение было продиктовано признанием былых заслуг комиссара или страхом перед его крутым нравом.

Не проявлял должного уважения к нему лишь начальник тюрьмы Дюмон, который когда-то был и начальником, и подчиненным великого комиссара в поголовной полиции. Совершенно равнодушно отнесся к нему и старый друг и соратник Габриэль Алекс, служивший на Горячем Холме надзирателем. Алекс давно уже был обременен многочисленной семьей и связанными с ней заботами и дрязгами.

Дюмон, проявляя свою мерзкую сущность, в первый же день сунул Фухе в камеру к трем активным гомосексуалистам. Но бывшего комиссара он явно недооценил, поскольку наутро гомосексуалисты оказались уже пассивными и жалобными голосами просились в другую камеру.

Тогда Дюмон пристроил Фухе к хозяйственной части и поставил его доить коров, хорошо зная, что Фухе ни чего не понимает в этом ответственном деле.

Во время первой же дойки Фухе подсунули огромного южноамериканского

бизона. Но великий комиссар не только подоил зверя, но и скрутил ему

хвост и обломал левый рог.

Следующим актом преследования Фухе Дюмон избрал работу на пасеке. Однако пчелы не только не покусали комиссара, но и заимели отвратительную привычку залетать в кабинет начальника тюрьмы и жалить его в незащищенные одеждой места.

Так во взаимной борьбе коротали время бывшие коллеги, когда начали происходить совсем невероятные события.

2. НЕДОБРОЖЕЛАТЕЛЬ.

Однажды после очередного рабочего дня, проведенного на конюшне, где Фухе подковал и объездил дикого мексиканского мустанга, великий комиссар отлеживал у себя в камере многострадальные бока.

По камере с назойливостью застарелой икоты летал комар. Комиссар, не глядя, хлопал ручищами у себя под носом, и комар заходил на следующий круг.

Регулярно после каждого такого хлопка комиссара в дверном окошке показывался глаз надзирателя и слышались сдавленные ругательства в его адрес. Потихоньку комиссар стал подремывать, что не мешало ему продолжать охоту на кровососа и испытание бдительности охраны.

Внезапно Фухе проснулся, сам не зная почему. Комара в камере не было. Это он знал наверняка, так как уже месяц или два сражался с летающим паразитом и прекрасно знал все повадки неприятеля. Зато вместо комариных завываний в противоположном углу камеры раздавалось мощное, как дыхание Вселенной, сопение. Фухе приподнялся на нарах и с любопытством глянул в угол. Там на своих нарах покоился здоровенный детина с белой повязкой на бритой голове.

К ноге незнакомца колючей проволокой был прикручен костыль красного дерева.

– Эй!
– толкнул его Фухе, удивляясь все больше и больше.- Костыль-то тебе зачем?

– А-а-а...- заворочался вновь прибывший, дружелюбно свешивая конечности с нар и производя костылем специфический грохот.- Когда тебе стреляют в голову,- он ткнул пальцем без двух фаланг в повязку,- то начинаешь много думать...

– Начинаешь чего делать?
– не понял Фухе.

Незнакомец с сочувствием посмотрел на человека, не знающего такого элементарного процесса.