Чтение онлайн

– Бог поможет!
– утешил его комиссар и, не найдя на панели ключа (все номера действительно были заняты) неторопливо удалился в сторону коридора, тяжело переступая по ковру грязными ботинками.

Навалившись плечом на дверь первого попавшегося в коридоре номера, он без долгих церемоний вышвырнул из теплой постели благообразного старичка-профессора и плюхнулся спать, не потрудившись снять ни плащ, ни ботинки.

2. ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЛИТРОВ

Жиденькое серое утро застало комиссара в постели. В последнее время, удалившись от дел, Фухе давал себе поблажки. Он полежал часов до девяти, снял плащ, разулся, принял душ, побрился и, усевшись с сигарой в кресло, задрал ноги на камин. Блаженно попыхивая сигарой, он по телефону заказал свежие газеты и завтрак в номер. Когда все заказанное принесли, Фухе взашей вытолкал коридорного, наспех позавтракал, посмотрел утренние газеты и впал в уныние. Уголовная фауна города была представлена всего одним представителем птичьего царства. Это был болтливый попугай мэра доктора Гиббинса, а весь его криминал заключался в том, что, наслушавшись всяческой белиберды в мэрии, он как-то устроил пресс-конференцию стаду полоумных, падких до сенсаций идиотов, называющих себя журналистами. Попугай Джейк отличался не только исключительной памятью, но и изрядным чувством юмора, благодаря которому из его клюва вырывались истины на таком языке, который неведом даже ломовым извозчикам. Пресс-конференция повлекла за собой страшный скандал, а чрезмерная тяга одного из журналистов к протокольной достоверности привела к детали, над которой хохотал весь город и его густонаселенные окрестности. Этот ученый павиан с авторучкой удосужился нацарапать фразу, заканчивавшуюся словами: "... разъяснил нам представитель мэрии и почистил клюв о прутья клетки." Комиссар отложил газету, сунул окурок в сахарницу, плюнул в окно и стал собираться на прогулку. Спускаясь по лестнице, Фухе увидел краем глаза, что администратор гостиницы заметив его проворно юркнул под стойку, а давешний старикашка-профессор угодливо ему поклонился.

"Ну вот,- подумал комиссар,- в этом городе меня еще признают!" На улице было влажно после прошедшего накануне дождя. Повсюду сверкали небесной голубизной титанические лужи. В их зеркале отражался город со всеми его достоинствами и недостатками, однако Кондрашка-Сити казался лучше, чем он был на самом деле.

Комиссар проходил по аристократическому кварталу города. Расчудесные особняки затмевали своей роскошью друг друга и не давали Фухе передышки для захлопывания рта, разверстого в немом удивлении. Да, ни в Вене, ни в Лондоне такого не было!

Его внимание привлекло массивное здание, украшенное монументальной надписью "БАНК". Но самым интересным было не это. Фухе несказанно удивился, увидев, что к банку все время подъезжают автобочки с пивом. Заехав во двор и, видимо, разгрузившись, они поспешно отбывали. комиссар минут десять наблюдал за манипуляциями пивных бочек. Во дворе было полно огромных емкостей; некоторые из них пустовали, иные были наполнены доверху, а машины, въезжавшие во двор, подсоединялись к ним, опустошали свои резервуары и разворачивались к выходу.

– Что это вы делаете?
– спросил Фухе у одного из шоферов. У того почему-то за плечами висел автомат, а рядом с ним в кабине восседал детина размерами со старшего комиссара Конга с надписью на футболке "КАРАТЕИСТ".

– Как всегда,- ответил водитель.- Сегодня ведь суббота...

– А что у вас в субботу?!
– крикнул Фухе, но машина уже скрылась за углом.

– Получка у нас!
– вдруг услышал комиссар. Обернувшись, он увидел хитрого дворника, выжимавшего тряпку с пивом в ведро.- Получка!
– повторил дворник и добавил.
– Вот деньги и везут... Да ты не оттуда ли будешь?

– дворник вдруг стал подозрительным.- Что это тебя такая ерунда интересует?

– Оттуда, дед!
– буркнул Фухе, решив, что начинает сходить с ума. Угостив дворника "Синей птицей", Фухе на всякий случай справился у него, где тут можно сделать прививки от бешенства, и пошел прочь.

Но не успел он пройти и десятка шагов, как вспомнил, что как раз банк-то ему и нужен: ведь он не поменял еще свои шиллинги на местную валюту, без чего дальнейшая прогулка была бы затруднительной.

Едва Фухе отворил дверь банка, как молодой клерк выскочил из-за своего залитого пивом стола, точно чертик на пружинке, и лицо его изобразило профессиональную радость по поводу появления на его дежурстве столь солидного клиента.

– Чем могу служить?
– раздалось из-за стола.

– Я хочу открыть счет в вашем банке,- ответил комиссар, затравленно озираясь по сторонам.

– Нет ничего проще, господин...

– Фухе,- подсказал комиссар, вынимая толстую пачку банкнот.

– Господин Фухе,- обратился к нему клерк,- на какую сумму вы бы хотели открыть у нас счет?

– Я полагаю, тысяч на пять-шесть шиллингов.

– Простите?
– лицо клерка вытянулось.

– Я сказал: десять тысяч,- посуровел комиссар.

– Да, конечно, простите, господин Фухе!
– затараторил клерк, хватаясь за бумаги.

Когда формальности были выполнены, клерк протянул комиссару чековую книжку.

– Вот. Теперь вы без помех можете подписывать чеки на сумму десять тысяч литров,- клерк улыбнулся.

Настала очередь удивляться Фухе. Он тщательно прочистил ухо.

– Как вы сказали?

– На десять тысяч литров,- внятно произнес клерк, засовывая книжку в карман клетчатого пиджака остолбеневшего комиссара.- Всего вам доброго, господин Фухе!

Комиссар спотыкаясь поплелся к двери.

"Послал на мою голову бог сумасшедшего," - печально думал Фухе, пробираясь к выходу.

– На десять тысяч литров!
– раздалось из-за угла. Фухе ударился о косяк и выругался.

Для успокоения нервов Фухе забрел в бар "Сиротинушка", который располагался напротив банка.

Он заказал "Мартель".

На глаза комиссару попался красочно оформленный плакат, который занимал значительную часть стены между бутафорским камином и настоящей лужей справа от стойки.

На плакате значилось: "ЕСЛИ ПО УЛИЦЕ ХОДЯТ ЖЕНЩИНЫ С БОРДОВЫМИ НОСАМИ ЗНАЧИТ, НАЧАЛАСЬ ОСЕНЬ".

Фухе проворно высунулся в окно. По улице, толкая перед собой коляску, шла молодая женщина с сумкой через плечо. Нос ее был вполне обычного фиолетового цвета.

– Чушь какая!
– пробормотал комиссар и отвернулся.

После третьей рюмки "Мартеля" и четвертой "Бурбона" Фухе вспомнил, что этот бар в городе не единственный, и, нахлобучив шляпу, спросил у кельнера счет.

– Три литра двести,- последовал ответ.

Комиссар дернулся.