Чтение онлайн

– «Дети мои, я был очень богатым человеком. Судьбе было угодно сделать меня обладателем семи драгоценных полотен из Эрмитажа: три картины Поля Гогена, три картины Ван Гога и одна картина Дега. Они украшали стены моей квартиры с 1917 года по 2000-й. А в конце 2000-го я почувствовал приближение смерти и упаковал их в ящик, а ящик спрятал /закопал/ с южной стороны, в двадцати метрах от памятника Ленина, недалеко от Финляндского вокзала. Если хотите, можете отдать их государству, но если в ваших жилах течет моя кровь, кровь О`Бухарей, вы оставите их себе и получите огромнейшее удовольствие от любования великими картинами великих мастеров».

Дедушка Петр дочитал последнюю волю своего папы и заговорил:

– Мы все в курсе, каким образом отцу удалось подменить оригиналы картин на свои точнейшие копии. Он сделал это сразу после штурма Зимнего в 1917 году. Никто этого не заметил, значит, его копии были не хуже оригиналов. Что касается аморальности этого поступка, то это личное дело отца, и мы не вправе осуждать его.

Здесь вмешался мой отец:

– Дедуля Лев был идиотом. Обладал бесценными картинами, а сам жил на гроши, которых ему хватало лишь на молоко и кашу. Кстати, а сколько стоят эти картинки?

Дедушка Петр отвесил сыну сильнейший подзатыльник и закричал:

– Балда! Не смей называть моего отца Льва идиотом. Эти картинки стоят за десять миллионов долларов. И о них никто, кроме нас, не знает. Я куплю себе белую яхту и поплыву вместе с Люсенькой в кругосветное путешествие. Ты будешь у нас коком, а Сашку младшего возьмем юнгой.

Отец не обиделся на подзатыльник, потер ушибленное место и снова прервал деда:

– В море идите без меня, потому что я не умею плавать. А я лучше куплю себе небольшой домик в Швейцарии и буду каждое утро бегать вокруг Женевского озера, дышать свежим горным воздухом и читать энциклопедию. А ежедневные поездки на переполненном автобусе по Гражданскому проспекту мне будут только сниться в кошмарных снах. Сынок, а ты что думаешь по этому поводу?

– А я подсчитываю, сколько лет нам придется сидеть за решеткой, если фортуна повернется к нам задом.

Меня прервал дед:

– Внучек, одну картинку мы отдадим ментам.

Отец снова потер ушибленное место и добавил:

– Одной картинкой не откупиться. Отдадим две. Александр, ты у нас самый молодой, понесешь лом. Земля сейчас мерзлая, и ее придется основательно подолбить.

Не знаю почему, но я согласился. Мы погрузили лом и лопаты в автомобиль отца. Надели на себя рабочие фуфайки и поехали к Финляндскому вокзалу. Отмерили двадцать метров к югу от фундамента памятника Ленину, и я начал активно долбить. Никто на нас не обратил внимания, потому что ремонтники могут начать работу в любом месте города, в любое время суток, и это будет выглядеть естественно. Через час ударной работы лопаты наконец-то ударились о деревянный ящик. Еще через пятнадцать минут мы вытащили его на поверхность, и улыбающийся дед отвесил улыбающемуся отцу сильнейший подзатыльник и сказал:

– Ты все же не такой дурак, каким прикидывался всю жизнь. И в Швейцарии ты будешь не самым бедным человеком, как здесь в России. Не забывай мне звонить по вечерам и докладывать о здоровье попугая Бахуса.

Улыбающийся отец почесал ушибленное место и ответил:

– Хорошо, папа, а ты во время штормов уходи в ближайший порт, потому что в шторм лучше сидеть на берегу. Александр, сынок, а ты что будешь делать со своей долей?

Я не успел ответить, потому что рядом с нами затормозил милицейский «УАЗик», из него выскочили три милиционера с автоматами. Нам приказали лечь на живот, обхватить руками затылок, а затем обыскали. Ничего не обнаружив, кроме паспорта у деда, лейтенанты объяснили свои действия:

– Нам только что кто-то позвонил и сообщил о заминировании памятника Ленину. Что в ящике, господа террористы?

Ответил дед:

– Товарищ лейтенант, там картины. Мы художники. Написали три копии картин Гогена, три копии Ван Гога и одну Дега. Сложили их в ящик и в двухтысячном году закопали. У нас такая традиция, закапывать свои картины на два года. По истечении двух лет, мы их, как правило, откапываем и производим переоценку ценностей. Обычно, если картины не удаются, то мы их сжигаем. И сегодня у нас именно такой день переоценки ценностей.

Лейтенант засмеялся и сказал:

– Не зря говорят, что художники – это люди со съехавшей крышей. Свои картины они закопали на два года, чтобы переоценить ценности. Но почему бы их просто не положить за шкаф, на эти же два года. Меньше было бы проблем.

– Но это традиция такая. Говорят, так поступал со своими картинами Леонардо да Винчи. А мы его скромные последователи.

– Ну вот что, последователи Леонардо, открывайте скорее свой ящик, и если там не мина, то вы закопаете как следует яму и поедете домой.

Милиционеры отбежали за свой «УАЗик» и залегли, а мы открыли ящик.

Внутри лежал огромный метровый фаллос из гипса, раскрашенный в человеческие цвета. Сам Прометей не постеснялся бы такого. Подошли милиционеры с автоматами наперевес и, увидев пенис, заржали, а дед осторожно вытащил его и прочитал вслух надпись на нем, сделанную фломастером: «Друг, если ты держишь его в своих руках, значит, ты такой же мудак, как и я. 17.02.2000 г. Лев О`Бухарь».

Дед поднял гипсовый фаллос над головой и прорычал:

– Вот она – белая яхта с алыми парусами, вот – домик в Швейцарии и пробежки вокруг озера.

Дольше я не мог выдержать, я упал на колени, схватившись за живот, и заржал вместе с милиционерами. Затем заржал отец, и последним в наш хор влился дед. Отсмеявшись, милиционеры уехали, а мы закопали яму, погрузили ящик и лопаты в машину и поехали домой. И всю дорогу молчали.

Если баба-Яга свалилась с метлы во время полета, ей пора учить внуков.

Если вы никудышный слон, то вас, скорее всего, сделали из мухи.

Болтливым людям ничто не помешает болтать. Сегодня наблюдал за диалогом двух болтливых глухонемых на перроне в метро, в ожидании поезда. Глухонемые так быстро вращали руками /разговаривали/, что со стороны были похожи на две ветряные мельницы при сильном ветре. Когда они вошли в переполненный вагон, их сильнейшее желание болтать не уменьшилось. Они болтали, болтали, болтали, словно это был их последний в жизни разговор. И глядя на них, я пожалел, что я не знаю языка глухонемых.

В Петербург снова вернулась зима. Две недели подряд горожане ходили по лужам и радовались необычайно ранней весне. Говорили о смещении магнитных полей, которое привело к изменению климата на более теплый. но вернулась зима, болевшая гриппом и поэтому не работавшая, и все встало на свои места. Февраль снова стал метельным зимним месяцем, с обильными снегопадами и сильными ветрами. С улиц исчезли громко поющие вороны и бесчисленные бродячие собаки.

А в Америке открылись зимние олимпийские игры. Люди с удовольствием доказывают кто сильнее, кто быстрее, кто точнее без кровопролития. Когда войны исчезнут с поверхности Земли, тогда их заменят олимпийские игры. Противостояние людей без насилия и без кровопролития – это не абсурд. Люди должны отбросить свою животную кровожадную безумную сущность и стать людьми. Обидно конечно, что я этого не увижу.