Чтение онлайн

Замечание по поводу выпученных глаз подтверждается приводимыми в книге Мазера многочисленными фотографиями Гитлера.

«Откуда бы ни исходили всевозможные предложения — пишет Мазер о Гитлере — он считал их не желанием оказать помощь, а попыткой сломить его волю и ограничить власть. Результаты его все более обостряющейся недоверчивости и злобы, постоянно повторяющихся припадков ярости испытали на себе практически все видные военачальники — все главнокомандующие сухопутными войсками, начальники Генерального штаба, 11 из 18-ти фельдмаршалов, 21 из 37-ми генерал-полковников и все (за исключением Шернера) командующие группой армий «Север» [62, с. 435].

Сам же Адольф Гитлер в своей книге «Mein Kampf» утверждал: «Великие перевороты были бы невозможны, если бы на земле существовали только мещанские добродетели тишины и спокойствия и не было страстей, доходящих до фанатизма и даже до истерики» (курсив — Б. П., Е. П.) [21, с. 160].

— «По свидетельству очевидцев «где бы только Гитлер ни начинал говорить о народе и пространстве» или о войне, он становился пугающе резким… кровь приливала к его лицу, тело напрягалось, грудь выпячивалась, руки протягивались вперед, как будто он хотел ударить или схватить противника. В его голосе появлялись нотки угрозы, и сам он становился олицетворением агрессии» [62, с. 220].

Первый рейх. «Жрец императорского культа славил Нерона как «могущественнейшего императора… бога свободы» (курсив — Б. П., Е. П.) [24, с. 348].

Нерону это безусловно нравилось, не могло не понравиться: свобода — и все тут! Не нужно отвечать ни на какие каверзные вопросы, вроде того, что свобода эта для кого? от чего? в чем?

Второй рейх. Параграф XXVIII Кодекса Торквемады: «Если встретится дело, сущность которого не укладывается в рамки этого кодекса, инквизиторы, в соответствии с законом, должны вести расследование по своему усмотрению в соответствии с совестью (курсив — Б. П., Е. П.), которая укажет им лучшее решение в интересах Бога и Их Величеств» [89, с. 135].

— Макиавелли: «Князь должен особенно заботиться, чтобы с уст его не сошло ни одного слова, не преисполненного добродетели, чтобы, слушая его и глядя на него, казалось (курсив — Б. П., Е. П.), что князь — весь благочестие, верность, человечность, искренность, религия. Всего же важнее видимость (курсив — Б. П., Е. П.) этой последней добродетели. Люди в общем судят больше на глаз, чем на ощупь; глядеть ведь может всякий, а пощупать только немногие. Каждый видит, каким ты кажешься, немногие чувствуют, какой ты есть, и эти немногие не смеют выступить против мнения толпы» [63, с. 85].

— В начале XIV века папа Иоанн XXII утвердил прейскурант индульгенций. Фрагменты предложенного им меню приводятся дословно:

— «Отпущение одного убийства расценивается в 15 ливров 4 су и 4 гроша. Если убийца в один и тот же день убил несколько человек, то он платит только за одного» (как видим, в тарифах предусмотрительно учтены оптовые скидки. — Б. П., Е. П.) [11, с. 25].

— «Задушивший своего ребенка должен уплатить 17 ливров 15 су. За убийство брата, или сестры, или отца, или матери должно быть уплачено 17 ливров 15 су» (здесь уже о грошах речь не идет: действительно, неприлично же мелочиться, когда дело касается родственников. — Б. П., Е. П.) [11, с. 25].

— «Тот, кто пожелает купить авансом отпущение всякого возможного в его жизни убийства, должен заплатить 168 ливров 15 су» (предоплата около тысячи процентов — по-видимому, за фьючерно гарантированный душевный комфорт на все случаи жизни. — Б. П., Е. П.) [11, с. 25].

— «Клирик, который не сможет уплатить свои долги и пожелает избежать преследования кредиторов (курсив — Б. П., Е. П.), должен дать папе (курсив — Б. П., Е. П.) 17 ливров 3 су и 6 грошей, и долг ему будет прощен» (если кому-то это покажется дороговато, пусть сам подсчитает, насколько так будет выгоднее, чем возвращать, к примеру, тысячу ливров долга своему кредитору, тем более, что денежки-то обязательно пойдут на благо Святой Церкви, неужели же кто-то думает иначе? — Б. П., Е. П.) [11, с. 25].

— «Прелюбодейка, добивающаяся отпущения, чтобы обеспечить себя от всякого преследования и иметь полную свободу для продолжения греховных сношений, должна заплатить папе (а кому же еще, по-вашему? — Б. П., Е. П.) 87 ливров 3 су (конечно, это дорого: в 5 раз дороже, чем за убийство собственного ребенка, но дело-то явно того стоит. — Б. П., Е. П.) [11, с. 25].

— «Если муж или жена кровосмесительствует со своими детьми, то он (она) должен (должна) прибавить по совести (вот оно, ключевое слово! — Б. П., Е. П.) 6 ливров» (всего-то — совсем пустячок! — Б. П., Е. П.) [11, с. 25].

Третий рейх. «Уже с юных лет должны мы воспитывать в нашей молодежи уважение к национализму (курсив — Б. П., Е. П.) в сочетании этого чувства с чувством социальной справедливости. Только тогда у нас сложится народ, состоящий из граждан, действительно связанных друг с другом узами общей любви, общей гордости, общего сознания своей непобедимости». Адольф Гитлер. «Майн кампф» [21, с. 160].

Он же. Там же. «Люди существуют для того, чтобы служить высоким идеалам» [21, с. 116]. Каким? Пожалуйста: «Преданность, верность, готовность к самопожертвованию, умение молчать — вот добродетели, которые очень нужны великому народу» [21, с. 151].

Как видим, по фюреру эталон добродетельного человека — хорошо выдрессированная собака.

С фюрером полностью солидарен дуче. Согласно Бенито Муссолини, лозунг фашистского режима: «Верить! Подчиняться! Сражаться!» (конечно, не в кого попало, не кому попало, не против кого попало, а в Кого Надо, Кому Положено и против того, на кого натравят: Те, Кто Надо. — Б. П., Е. П.) [108, с. 263].

Вождей мягко — не то, чтобы поправляет — дополняет идеологический оруженосец фашизма и нацизма Йозеф Геббельс.

17 июня 1935 г. он сказал: «Чем бы стало наше движение без пропаганды! И что бы случилось с этим государством, если бы поистине творческая пропаганда не придавала ему сегодня духовный облик (курсив — Б. П., Е. П.)!» [62, с. 380–381].

— В документе, изданном в 1940 г. Департаментом образования Главного Управления СС под названием «Расовая гигиена и демографическая политика в национал-социалистической Германии» и снабженная грифом «Только для руководителей», говорится: «Только растущий, здоровый народ имеет моральное право (курсив — Б. П., Е. П.) расширять свое жизненное пространство, а если возникнет необходимость, то и отвоевывать его» [51, с. 142]. И далее там же: «Наш народ — это не просто арифметическая сумма…миллионов человек, а большое национальное единство (за счет чего? не за счет ли физического уничтожения лиц иных рас и иных национальностей? — Б. П., Е. П.), единая общность (против кого дружим? — Б. П., Е. П.), в которой проявляется… находит свое воплощение соборная душа» (курсив авторов документа) [51, с. 170].

Душка дуче, оказывается, полностью солидарен со своими духовными единородцами. Читаем у Бенито Муссолини в его «Доктрине фашизма»: «Фашист представляет себе жизнь серьезной, суровой, религиозной, полностью включенной в мир моральных и духовных сил» (курсив — Б. П., Е. П.) [71, с. 12]. И тут же дает необходимые пояснения: «Фашизм не понять во многих его практических проявлениях, как партийную организацию, как воспитательную систему, как дисциплину, если не рассматривать его в свете общего понимания жизни, то есть понимания духовного (курсив — Б. П., Е. П.) [71, с. 10]… Для фашизма человек — это индивид, единый с нацией… подчиняющийся моральному закону (курсив — Б. П., Е. П.), связывающему индивидов через историческую миссию, и парализующему жизненный инстинкт, ограниченный круг мимолетного наследования, чтобы в сознании долга создать высшую жизнь, свободную от границ времени пространства. В этой жизни индивид путем самоотрицания, жертвы частными интересами, даже подвигом сможет осуществлять чисто духовное бытие, в чем и заключается его человеческая ценность» (действительно, очень ценный индивид: есть-пить не просит, осуществляет чисто духовное бытие и всегда готов пойти туда, куда его пошлют. — Б. П., Е. П.) [71, с. 10–11].