Чтение онлайн

На том конце провода она судорожно вздохнула.

— Точно. Никогда больше не буду млеть от мужчин из Hallmark. Бедные женщины. Их заманивают деревенским очарованием, широкими плечами и низким голосом. А потом оказывается — внизу у них всё гладко.

Несмотря на то что сердце разрывалось за подругу, я хохотала, не в силах остановиться. Этот разговор был безумным и прекрасным. И я вдруг поняла, как безумно по ней скучаю.

— Я тебя люблю, — прошептала она, чуть не всхлипывая снова.

— Я тебя тоже. Чёрт возьми, как же я тебя люблю. И я всегда рядом. Всегда.

Стены словно сжимались вокруг меня. Я пробежалась по району, где жила мама, просто чтобы занять себя хоть чем-то. Потом направилась к дому Саваров, покормила Мадам Фло — Флоренс Найтингейл, старушку-кошку Виллы. Я уже присматривала за ней, когда доктор и миссис Савар уезжали во Флориду в январе, и у меня остался ключ. Я написала миссис Савар, что присмотрю за Фло столько, сколько понадобится. Потом я убрала её лоток, вынесла мусор и забрала почту.

Вилла написала, что он стабилен и что врачи настроены оптимистично. Я переслала эту информацию маме и Магнолии.

Мама ничего не сказала, когда я вычистила и расставила по алфавиту её специи. Но каждый раз, когда она заглядывала ко мне, на её лице читалась тревога. Я уже собиралась браться за аптечку, когда она мягко, но настойчиво предложила мне завернуться в плед, взять хорошую книжку и попробовать уснуть.

Пальцы чесались — хотелось написать ему. Но я держалась.

Что хорошего это могло бы принести? Скоро мы будем в разных штатах, и, скорее всего, больше никогда не увидимся. Мы уже пережили свой мимолётный роман в Бостоне, чтобы, как мы тогда думали, выплеснуть всё притяжение, всю страсть — и отпустить.

Но произошло противоположное.

Чувства не исчезали. Наоборот — становились всё сильнее с каждым днём.

А жизнь так хрупка. Сегодняшний день напомнил мне об этом лучше любых слов.

Я столько лет была не с тем человеком.

И пусть Оуэн не мог быть тем, кто останется навсегда — но сегодня он казался таким правильным. Почему я должна была отказываться от счастья, от близости, от тепла — именно сейчас, когда никто не знает, что будет завтра?

Я прождала час, ходила туда-сюда, валялась на кровати, перечитывая одну и ту же страницу снова и снова. Убедившись, что мама заснула, я тихо выбралась из дома. Потому что тяга к нему была сильнее всего. И я устала сопротивляться.

На этот раз я возьму то, чего хочу. И будь что будет.

Потому что мне нужно было его тепло, его руки, его губы на моей коже — больше, чем воздух. Мне нужно было быть рядом с тем, кто умел одновременно утешить и вскружить голову.

Более разумная женщина, наверное, остановилась бы. Подумала бы, взвесила. Но я заставила свой разум замолчать. И пошла за тем, что подсказывало сердце.

Я не знала, сколько времени нам отмерено. Но это не имело значения. Я собиралась выжать из него всё, что можно — и начинать сейчас.

Он открыл дверь в старой футболке Boston Revs и спортивных штанах. Как будто мне нужно было ещё одно подтверждение, что я поступаю правильно.

— Лайла? Всё в порядке? — Его брови сдвинулись, он подтолкнул очки повыше на переносице.

Я проскользнула мимо него, захлопнула за собой дверь и бросила пальто на диван.

— Мне просто нужно было тебя увидеть.

Он без колебаний раскрыл объятия.

Я шагнула к нему, позволив себе утонуть в его тепле и силе. В таком утешении, которого раньше никогда не знала.

— Я больше не хочу бороться, — призналась я. — Это. Нас. Я хочу этого. Хочу тебя. — Глаза защипало. Я не была соблазнительной роковой женщиной. Я была эмоциональной развалиной.

Но сдерживать это уже не было сил. Воспоминания о наших моментах, его доброта, его чуткость, его нежность — всё это слилось в одно: прилив эмоций, благодарности и желания.

Оуэн чуть отстранился, но не отпустил меня. Он посмотрел прямо в глаза и стёр слёзы с моих щёк подушечками пальцев.

— Ты можешь иметь всё, что захочешь. Я — весь твой. Сегодня, в этом году, навсегда. Я рядом, если ты хочешь меня.

В его взгляде было столько искренности… и столько желания. Он наклонился и нежно коснулся моих губ.

Я вцепилась в него, сжала его футболку в кулаках.

— Я не могу держаться подальше. Не могу больше притворяться.

Он поцеловал мою шею, и воздух вырвался из лёгких.

Он прижался ко мне всем телом. Его спортивные штаны ничего не скрывали. Его твёрдость упиралась в мой живот, разжигая огонь внутри.

Сгорая от желания почувствовать его кожу на своей, я потянула его за собой в спальню.

Он пошёл за мной без единого слова. Его губы так и не оторвались от моей кожи.

— Я знаю, что мы никогда не сможем… — начала я, но он прижал меня к двери, перебив на полуслове.

— Не говори так, — резко оборвал он. Его властный, уверенный тон только подлил масла в огонь, разгоревшийся во мне. — Будь здесь. Со мной. В этом моменте. Об остальном подумаем потом.

Я безмолвно кивнула, загипнотизированная тем, как он взял ситуацию в свои руки, как напряглась линия его челюсти.

Несмотря на уверенность, я чувствовала, как его контроль начинает трещать по швам — и от этого становилось только горячее.

— Я хочу тебя.

По телу пробежала дрожь, когда его зрачки расширились, и с его губ сорвался сдавленный стон. Трепеща, я медленно опустила ладонь к поясу его штанов.

— Без сдержанности. Без контроля. Без стремления к идеалу, — выдохнула я. — Дай мне настоящего, дикого Оуэна.

Он приподнял мой подбородок, заглянул в глаза, а пальцы мягко скользнули по моей шее.

— Я отдам тебе всё.

Оуэн

Это был мой момент. Она здесь.

Каждый день после возвращения из Бостона был настоящей пыткой. Держать руки при себе — мучительно, невыносимо. Меня трясло от желания, я злился на весь мир.

То, что я чувствовал к Лайле, было запутанным, сложным, — да, но сила этого чувства была неоспорима.

Я обожал её. И готов был на всё, чтобы сделать её счастливой.