Чтение онлайн

Наташка сжала мою руку под столом. Её ладонь была тёплой и сухой — в противовес моей, влажной от волнения.

— Справишься, подруга. А если что — я рядом.

Я кивнула, но внутри всё дрожало. Встала на ватных ногах, но старалась не показывать всем видом ни грамма волнения. Айсберг Ледышка…Эти слова звучали, как спасительная мантра. Я дошла до своей приемной и повалилась на стул, пытаясь унять сердцебиение после разговора с Кириллом. Пальцы дрожали, когда я поправляла бумаги, в глазах рябило от монитора.

Бар. Сегодня. С ним.

Боже.

Телефон пиликнул.

Я глянула на экран — и воздух застрял в лёгких. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, перекрывая дыхание.

Он него.

«Ммм… Маску подложила.»

Я закусила губу. Нашёл. Увидел. Понял. Сидит там, в своём кабинете, держит её в руках и пишет мне.

«Как напоминание», — написала я. Пальцы дрожали, промахивались мимо букв.

Ответ пришёл почти сразу:

«Лучше б себя на мой стол положила.»

У меня внутри всё перевернулось. Кровь прилила к щекам, к шее, к груди. Я представила эту картинку — лежу на его столе, раздвинув ноги, он надо мной, его руки сжимают мои бёдра, его губы на моей шее…

Между ног снова стало влажно и я всерьез уже задумалась о вторых русах на работу. Я сжала бёдра под столом, пытаясь унять дрожь.

«Мечтаешь, папочка?» — набрала я дрожащими пальцами.

«Мечтаю. И найду скоро. Есть у меня одна мысль»

«Ищи. Я рядом.»

«Знаю.»

Я отложила телефон и уставилась в монитор. Экран плыл перед глазами, буквы сливались в одно расплывчатое пятно. Он знает, что я рядом. Он чувствует. Нюхом чует, как зверь. Но не знает, кто именно. Не может опознать. Но есть подозреваемые.

А вечером мы встретимся в баре. Я и он.

И он даже не догадается.

Или догадается?

Я посмотрела на своё отражение в тёмном экране. Пучок, очки, строгая блузка застёгнута на все пуговицы. Ледяная глыба. Айсберг. Функция.

Никто не узнает во мне ту, которая стонала под ним в ту ночь.

— Справишься, — прошептала я своему отражению. — Ты справишься.

Отражение кивнуло.

День пролетел быстро.

Я сидела как на иголках. Работа не шла, документы плыли перед глазами, цифры в отчётах скакали и плясали. А в голове крутилось одно: сегодня вечером. Бар. Он. Я. Рядом. Близко. Опасно.

Наташка периодически присылала подбадривающие сообщения:

«Держись, подруга! Ты справишься!»

«Если что — я рядом!»

«И не вздумай надираться!»

Я только закатывала глаза и улыбалась. Надираться. С ним рядом. Чтобы потом проснуться и обнаружить, что я ему всё рассказала сама? Ну уж нет.

Ровно в 18:00 дверь его кабинета открылась, и он вышел.

Демид Александрович. В тёмных джинсах, свободной рубашке с закатанными рукавами, без пиджака. Простой. Расслабленный.

И от этого — ещё более опасный.

В офисе, в костюме, за столом — он был начальником. Частью системы. А здесь, в джинсах, с открытыми предплечьями, на которых виднелись вены и мышцы, он был просто мужчиной. Зверем. Тем самым, который трахал меня в ту ночь.

Глаза скользнули по приёмной, остановились на мне. Тяжёлый взгляд, тёмный, липкий. Я кожей чувствовала, как он меня ощупывает.

— Лиза, пошли, — бросил он коротко.

Я подпрыгнула, вскакивая с кресла. Сердце ухнуло в пятки, потом подскочило к горлу.

— Куда?

— В бар, — он усмехнулся. — Кирилл с Наташей уже на парковке ждут.

Я схватила сумку, закинула на плечо, и в этот момент телефон — выскользнул из рук и завалился под стол.

— Чёрт… — прошептала я и наклонилась.

Пришлось перегибаться через стул, тянуться в самый угол, где пыль и провода. Юбка натянулась на попе до предела, я спиной чувствовала его взгляд. Он там, сзади, стоит и смотрит.

Боже, только бы не думать, что он видит. Что он оценивает. Что у него в голове сейчас…

Я нащупала телефон, выпрямилась, поправила юбку — одёрнула, пригладила — и обернулась.

Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на меня. Взгляд тяжёлый, тёмный, совсем не начальственный. Так смотрят на женщину. Раздевают глазами. Оценивают. Пробуют на вкус. Или у него такой взгляд стал на всех после той ночи…Он же ищет…

Я замерла. Воздух между нами загустел, стал осязаемым. Казалось, ещё секунда — и он шагнёт ко мне, схватит, прижмёт…

— Кхм, — он кашлянул, и голос его прозвучал сдавленно, хрипло. — Ты готова?

— Да, всё, — ответила я. Голос сел, пришлось откашляться. — Всё готово.

Он кивнул и пошёл к лифту. Я за ним.

В лифте мы стояли молча. Кабина маленькая, тесная, зеркальные стены множили наши отражения. Я чувствовала его взгляд на своём затылке, на плечах, на ногах. Просто смотрел. Изучал. Воздух между нами наэлектризовался так, что, казалось, искры летят. Я боялась дышать.

Двери открылись. Мы вышли на парковку.

Наташка и Кирилл стояли у машины Демида и о чём-то весело спорили, размахивая руками. Увидели нас, замахали, заулыбались.

— О, явились! — крикнул Кир. — Дем, давай ключи, прокачу с ветерком!

Демид вручил ключи Кириллу, Наташка подскочила ко мне, схватила за руку и шепнула на ухо, обжигая дыханием:

— Ты как? Держишься?

— Держусь, — выдохнула я. — Пока держусь.

— А он на тебя как смотрел… — она закатила глаза, изображая обморок. — Я аж завидую.

— Наташ!

— Ладно-ладно, — она хихикнула. — Пошли, расслабимся.

Мы сели в машину. Я на заднее сиденье, Демид рядом. Наташка спереди, Кир за рулём.

Машина тронулась, заиграла музыка — что-то ритмичное, с басами. А я сидела и чувствовала его бедро рядом со своим. Совсем близко. Слишком близко.

Я смотрела в окно на проплывающие огни, а сама вся обратилась в слух и кожу. Каждая клетка тела чувствовала его присутствие. Каждый нерв вибрировал.

Впереди Наташка с Кириллом уже о чём-то спорили, смеялись, обсуждали бар. А мы с ним сидели молча, в своём собственном пространстве, в своём напряжении, в своей игре. Он не смотрел на меня. Просто сидел рядом. Но я знала — он тоже чувствует. Тоже дышит чаще. Тоже хочет. Он уже знает или ему вдруг приглянулась я — его секретарь. От этих мыслей все внутри заиграло новым светом. Что, если он смотрит на меня, как на женщину, даже несмотря на ту, ночную. Слишком пристольно изучал и доизучался и что будет, если два образа сойдутся во мне. Он будет рад?