Чтение онлайн

— Иди примеряй, — кивнул он. — А я пока в душ.

Я зашла в спальню и начала распаковывать.

И ахнула.

Всё было идеально. До мельчайших деталей.

Бельё — моё размера, кружевное, но удобное. Нежное, дышащее, как раз для офиса. И главное — рабочая одежда. Строгая, элегантная, как я люблю.

Юбка-карандаш. Тёмно-синяя, ровно до колена, с идеальным кроем, который подчёркивал талию и бёдра, но не выглядел вызывающе. Ткань плотная, качественная.

Шёлковая блузка — кремово-белая, с длинным рукавом и аккуратным воротником под горло. Никакого декольте, ничего вызывающего. Но ткань струилась, переливалась на свету, и блузка сидела так, будто сшита на меня по индивидуальным меркам.

Туфли — классические лодочки, тёмно-синие в тон юбке, на удобном каблуке. Идеально.

— Демид, — выдохнула я, когда он вышел из душа.

Он стоял в дверях спальни в одном полотенце на бёдрах, мокрый, с каплями воды на груди и плечах, и улыбался. Солнечный свет играл на его коже.

— Что?

— Откуда ты знаешь мои размеры? — я развела руки, показывая на одежду. — Это же идеально!

— Я же сказал — я внимательный, — усмехнулся он, обводя меня взглядом. — Нравится?

— Идеально, — ответила я.

— Собирайся. Поедем вместе.

Я оделась, собрала волосы в привычный тугой пучок, заколола невидимками. Очки — на нос. Посмотрела в зеркало.

Идеальная секретарша. Ледяная глыба. Ни одной эмоции на лице. Только идеальная форма.

— Жаль, — сказал Демид, глядя на меня. Он стоял уже одетый в костюме, прислонившись к дверному косяку.

— Чего?

— Что ты прячешь такую красоту, — он подошёл, взял меня за подбородок, заглянул в глаза. — Под этой строгой формой. Под этими очками.

Я улыбнулась.

— Работа есть работа.

Он вздохнул, но улыбнулся в ответ.

— Поехали. Моя ледяная королева.

Он поцеловал меня в губы — быстро, но крепко — и мы вышли.

— Хотя, — он задумчиво оглядел меня с головы до ног, и в этом взгляде было столько собственнической гордости, что у меня внутри всё растаяло. — Даже хорошо, что прячешь. Только для меня.

— Собственник, — улыбнулась я, поправляя очки на переносице. Жест привычный, автоматический.

— Естественно, — ответил он просто, пожав плечами. Будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Будто не могло быть иначе.

Я хихикнула, чувствуя, как тепло разливается по груди, по животу, по всему телу. Он сказал это так просто, так уверенно, так по-хозяйски, что у меня дух захватило.

— Поехали, — он взял меня за руку. Пальцы сплелись, тёплые, родные. — А то опоздаем, и твой строгий начальник сам себе выговор сделает.

— Он строгий только с виду, — подмигнула я, глядя на него сквозь очки.

— Ой ли? — он приподнял бровь, усмехнулся.

Мы вышли из дома.

Утро было свежим, прозрачным, пахло травой и лесом. Солнце уже поднялось выше, обещая жаркий день, золотило верхушки сосен, играло в каплях росы на листьях. Он открыл передо мной дверь машины — чёрного внедорожника, такого же хищного, как он сам, — помог сесть, касаясь моей талии.

Мы ехали молча, но это молчание было тёплым, уютным, наполненным чем-то большим, чем слова. Я смотрела на его профиль — чёткий, уверенный, с лёгкой улыбкой в уголках губ — и думала: как же хорошо, что тогда, на корпоративе, я не сбежала сразу. Что осталась. Что решилась на эту игру, которая перестала быть игрой.

Он будто почувствовал мой взгляд, повернулся на секунду. Глаза встретились в зеркале заднего вида.

— О чём думаешь?

— О том, что я счастлива, — ответила я честно. Голос дрогнул, но это была правда.

Он улыбнулся — той самой тёплой, хищной улыбкой, от которой у меня подкашивались колени, — и сжал мою руку. Пальцы переплелись, лежа на его бедре.

— Я тоже, Лизок. Я тоже.

Мы подъезжали к офису. Утреннее солнце уже золотило верхушки небоскрёбов, стеклянные фасады горели золотом и сталью. Город просыпался, наполнялся шумом машин, голосами, гулом жизни. А в салоне его внедорожника было тихо, спокойно, по-домашнему.

Демид бросил взгляд на меня — быстрый, но такой тёплый, такой пронзительный, что я почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Лиз, — сказал он вдруг. Голос ровный, но в нём звучало что-то новое. — Оставайся так всегда. На ночь.

Я замерла. Тело напряглось, пальцы вцепились в ремень безопасности.

— Что?

— Оставайся у меня, — повторил он спокойно, глядя на дорогу, но я видела, как дрогнули его пальцы на руле. — Каждую ночь.

— Демид… — я растерялась. Слова застряли в горле. — Мы же… Мы только начали. Это слишком…

— Ну а чего, — перебил он, пожимая плечами. Жест такой простой, будничный, будто речь шла о чём-то обыденном. — Удобно же. Да и мы не пятнадцатилетние подростки, чтобы встречаться и расходиться по своим квартирам, как влюблённые голубки.

Я смутилась. Краска залила щёки, шею, уши. Наверное, я стала пунцовой.

— Но и съезжаться как-то рано, Демид, — сказала я тихо, глядя в окно на проплывающие дома.

Он усмехнулся. Не обидно, а как-то по-доброму, тепло.

— Лиз, я понимаю, у вас, у девочек, свои заморочки на этот счёт. Сроки там, правила, этикет, сколько надо встречаться до первого совместного носка. — Он сделал паузу, повернулся ко мне на секунду. — Но мне не пятнадцать, чтобы с тараканами в голове жить и считать дни.

Я молчала, сжимая в руках ремень безопасности. Пальцы дрожали.

— Я же сказал, — продолжил он твёрже, и в голосе его зазвучала сталь. — Не считаю тебя интрижкой. Ты мне нужна. Важна. А отношениям нужно поле, чтобы развиваться. Пространство. Время вместе.

Он повернулся ко мне, улыбнулся уголком губ. В глазах плясали чертики.

— Моё двухэтажное поле в 450 квадратов, — усмехнулся он, кивая куда-то в сторону, где остался его дом. — В самый раз, как думаешь? Хватит для развития?

Я засмеялась. Напряжение отпустило, ушло, растворилось в этом смехе.

— Демид…

— Что? Я серьёзно. Места много, ты видела. Скучать не дадим друг другу, а если захочется побыть одной, почитать книжку, пожалуйста, комнат полно. Выбирай любую.

Я смотрела на него и думала: какой же он… невероятный. Упрямый, властный, собственник до мозга костей, но при этом такой нежный, такой понимающий.

— Я подумаю, — ответила я.

— Договорились, — кивнул он, и в этом кивке было столько уверенности, что я сразу поняла — он не отступит. — Но имей в виду: я упрямый. И сдаваться не собираюсь.