Поиграй со мной
Шрифт:
Я улыбаюсь про себя, когда слышу стук. Громкий и агрессивный, как она, и когда я оставляю ее висеть еще минуту, это переходит в яростные пощечины двери.
Восемь минут. Ага. Я мысленно дал ей пятнадцать. Она всегда меня удивляет.
Я отпираю дверь и открываю ее.
Я ценю, что она снова надела рубашку, чтобы прийти сюда, даже если она вывернута наизнанку. Джинсы тоже снова на ней, расстегнутые и свисающие с бедер, а длинный кардиган, который она добавила, в лучшем случае посредственно скрывает этот беспорядочный наряд. Каблуки, в которых она до этого была, не дошли до ее ног, но образ дополняют ее «щенячьи» тапочки.
Выражение лица Дженни особенно свирепое, щеки розовеют, она тяжело дышит. Она снимает свой кардиган и подходит ко мне.
— Я хочу поиграть.
ГЛАВА 12
Дженни прижимает меня к стене. Ее теплые пальцы и пламенный взгляд блуждают по моему телу, оставляя за собой след желания — глубокий и горячий настолько, что моя кожа будто горит.
Она медленно проводит языком по губам, и бормочет.
— Чертовски горяч, — ее глаза резко смотрят в мои, в них читается вызов. — Продолжай ухмыляться, как осел, и я уйду отсюда к чертовой матери.
Я разворачиваю нас, прижимая ее бедрами к стене, обхватываю пальцами ее запястья и держу ее руки по обе стороны от головы. Ее губы тянутся к моим — ищущие, голодные, чертовски нетерпеливые.
— Ты никуда не уйдешь, солнышко.
— Правила, — Дженни ахает, когда я зарываюсь лицом в ее шею, ее ноги обхватывают моют талию, и я поднимаю ее. — Мы должны установить некоторые правила.
Мой язык скользит по изгибам ее шеи.
— Так ли они нам нужны?
— Картер никогда не одобрит.
— А я не хочу умирать в двадцать шесть. Это будет нашим маленьким секретом, — Я провожу языком по местечку у нее за ухом, — спойлер: маленького там ничего нет.
— Никаких ночевок.
— Превосходно. Ты похожа на постельного клопа.
Я стягиваю с нее топ и слегка умираю от вида кружевного бюстгальтера цвета мокко, розовые бутоны выглядывают из-под небольшого участка ткани. Хочу зажать их между зубами, пока она впивается ногтями в мои плечи и умоляет о большем.
Глаза Дженни прищурены, зрачки широкие. Она наблюдает за мной с изголодавшимся отчаянием, которого я никогда раньше не видел, но буду лелеять до тех пор, пока буду получать его.
Я зарываюсь пальцами в ее волосы, а языком в ее рот, заглатывая ее стоны, когда наваливаю на нее тяжесть страстного желания. Мне нужно трахнуть ее жестко и быстро, чтобы я смог начать все сначала и насладиться временем с ней. У нас впереди вся ночь.
Но затем она выдавливает свое следующее правило, и два слова искаженным месивом теряются где-то у меня во рту.
— Никакого секса.
Я хихикаю.
— Мило.
— Я серьезно, Гаррет. Я не буду заниматься с тобой сексом.
Мой рот останавливается на ее подбородке, а руки продолжают ее разминать. Я медленно опускаю ее на ноги.
— Ты девственница?
— Что? Нет!
— Тогда почему ты не хочешь заняться со мной сексом?
— Потому что я… ну, я… я просто… — ее взгляд скользит по стене позади меня, она агрессивно накручивает волосы на пальцы, они завязываются узлом и застревают. Я высвобождаю их, а она начинает покусывать кончик своего большого пальца.
Я нежно увожу ее руку ото рта.
— Дженни.
— У меня давно не было, — тихо признается она. — Несколько лет… или около того.
Или около того.
— А.
— Да. Я просто… не совсем готова попробовать снова.
— А.
Жар заливает ее щеки, чем дольше она ждет, когда я скажу что-нибудь более серьезное, чем «о», и я пытаюсь, клянусь. Ничего не выходит.
Свет в ее глазах тускнеет, и она отходит, подбирая свою рубашку. Я никогда раньше не видел ее такой уязвимой, и что-то внутри меня будто ломается при виде ее такой.
— Забудь об этом, — шепчет она. — Это было глупо. Я знала, что ты на это не пойдешь. Зачем кому-то это нужно?
Я хватаю ее за запястье.
— Подожди, — Что я делаю? — Все нормально, — нормально?! Лейтенант Джонсон кричит на меня из-за того, что он ограничен моими трусами. — Никакого секса. Я могу с этим справиться, — «думаю, что, черт возьми, нет», возражает он. Но дело в том, что я уже видел Дженни голой. Я видел ее лицо во время оргазма. Я не только хотел бы увидеть это снова, но и хотел бы стать причиной этого.
Но не только? У нее что-то произошло, что-то, что все испортило. Не всякий секс особенный, но должен быть хоть какой-то, в нужное время. Не знаю, связано ли это с тем, что у нее нет друзей, или доверием, которым она не разбрасывается, но, если она позволит дать мне все — дружбу, доверие, уважение, — я с радостью это сделаю. Я хочу все частички ее, которыми она готова поделиться.
Дженни настороженно смотрит на меня.
— Ты сможешь?
— Взять под контроль сексуальность и установить границы — это чертовски круто, и я это уважаю, — я указываю на футболку, которую она прижимает к груди. — А теперь брось эту гребаную футболку, солнышко. Сегодня вечером я буду восхищаться всей тобой.
Только когда я начинаю подкрадываться к ней со зловещей ухмылкой на лице, она полностью осознает, что происходит, и лихорадочно отбрасывает футболку. Она взвизгивает, когда я подхватываю ее на руки и перебрасываю через плечо. Ставлю ее на ноги, наклоняю ее над кроватью, придерживая между лопаток.
Эти джинсы — просто гребаный грех, они обтягивают ее порочные бедра, а этому маленькому разрезу сзади на талии как раз хватает, чтобы я мог просунуть два пальца вниз и взглянуть на скрывающуюся под ними попку в форме сердечка. Эти джинсы из тех, что имеют стратегически расположенные разрезы, например, на бедре и на колене. Но этот мой любимый…
Я провожу большим пальцем по потертому узкому разрезу, проходящему по задней поверхности левого бедра Дженни, всего на дюйм или два ниже ее ягодицы. Кто бы ни придумал эти джинсы… Я бы упал к их ногам.
Мой большой палец скользит по разгоряченной коже Дженни.
— Новые?
— Купила их на прошлой неделе.
— Коллекция этого сезона? Отлично.
Дженни хмурится. Когда я опускаю четыре пальца под разрез и улыбаюсь, ее губы в ужасе приоткрываются.
— Гаррет, — предупреждает она.
Но предупреждать уже поздно. Я уже тяну, а они рвутся и превращаются в красивое месиво.
Дженни, пытаясь увернуться, задыхается. Я сзади прижимаюсь к ее бедрам, сжимаю в кулаке ее волосы, чтобы удержать на месте, и любуюсь ею.