Поиск Патриарха
Шрифт:
«Это невозможно!» — восклицание вырвалось против воли свободника.
«Возможно. Просто трудно, потому почти никогда не используется, — коротким импульсом колдун передал основные сведения по посредникам формирования. — И запоминай заклинание, сейчас оно известно разве что Старейшинам, хотя достаточно легко в применении».
За несколько секунд Хьюго получил больше, чем за последние двадцать лет, прикоснулся к сокровенным знаниям рода Блуждающих-в-Ночи. Щедрость Серого Патриарха потрясала.
«Королевский дар, Лорен…».
«Пользуйся», — в мысленном голосе колдуна зазвучало веселье.
… и созданное им через Хьюго высшее заклинание ворвалось в реальный мир.
Произведённый чарами видимый эффект воображения, впрочем, не поражал — их могущество лежало в иной области. «Хаос Резонанса» не заставлял искриться воздух, не обманывал чувств и не творил ложных образов, рождающих величественные картины перед мысленным взором.
Он убивал.
Линия войск Культа, позади которой стоял Хьюго, перестала существовать в единый миг. Чары Лорена разрушили ментальные барьеры стоящих в ней вампиров, слив их сознания в чудовищный, уродливый ком. И тот, не выдержав, коллапсировал под собственным весом.
Хьюго восстановил окружающую разум защиту, отгораживаясь от хлынувшей в разные стороны волны обрывочных мыслей, образов и эмоций. Рассеял «Тёмный фантом», мельком отметив, что подарком Патриарха стал также полный фанум. И закричал, из-за произведённого «Хаосом» ментального шума не доверяя Резонансу:
— Ко мне! Вперёд, в атаку! Свобода в Лос-Анджелесе!!
Его услышали. Повсюду свободники воспрянули духом, навалившись на ещё остававшихся в живых змеемагов, — и те дрогнули. Сначала назад бросился один, потом другой… Мгновение спустя, огрызаясь вспышками заклинаний, спину показали все. Кому-то удалось скрыться в мешанине ночных улиц, кто-то падал, сражённый чарами почуявших охотничий азарт свободников… но результат был одинаков.
Серпенты бежали. Союз Змеиного Культа и Ордена Рыцарей Вечной Ночи потерпел в Лос-Анджелесе поражение.
Лорену оставалось позаботиться о последнем.
С начала сражения он чувствовал протянутый к одному из рыцарей Резонанс. Этот отзвук колдун последний раз встречал много лет назад, однако помнил прекрасно. Элизабет Триали. Ведьма Клинков.
Она никогда не отличалась высокими способностями к Чтению, не изменила себе и теперь. Конечно, леди пыталась маскироваться — и резонаторов высоких причащений даже сумела бы обмануть. Но для колдуна все ёе ухищрения были не более чем жалкими дилетантскими потугами, скорее привлекавшими, нежели отвращавшими взгляд.
Проявленное Ведьмой к схватке внимание отлично вписывалось в планы Лорена. Как и задумывалось, серпенты проиграли, но и свободники понесли большие потери. Основная резиденция собора разрушена, им нужно уходить… а леди Триали, без сомнения, захочет узнать, где их после сегодняшней ночи искать. Что ж, чего она желает — пусть получит. Учитывая её почти личное присутствие, передать весточку будет нетрудно.
В подтверждение ранее сделанных выводов колдун, наблюдающий с высоты за бегством войск Культа, услышал отданный Ведьмой своему подручному приказ:
«Проследи за остатками собора».
Он улыбнулся.
… Наведение ложной памяти, проникновение сквозь мысленные барьеры, обман чувств, маскировка вмешательства в сознание — в этих областях крылись особые таланты Лорена. Сложнейшие для современных резонаторов задачи были для него детской игрой; то, что заставляло колдуна чуть напрячься, они считали невозможным. Вещи, способные бросить настоящий вызов его умениям, нынешние чтецы не могли себе даже вообразить.
Долгими веками оттачивая свои техники, Лорен тратил на любые ментальные воздействия ни граном больше необходимого минимума усилий и энергии. Не оставлял следов.
Поэтому колдун, позволив себе, наконец, немного расслабиться, присел на ограждение крыши и, не торопясь и ничуть не опасаясь быть замеченным, принялся транслировать Ведьме то и только то, что требовалось ему…
В комнате находились только двое, но обстановка была так накалена, что казалось, будто тысячи и тысячи глаз напряжённо смотрят друг на друга, ловят каждое движение стоящих вокруг, выискивают подвох.
Ожидание удара в спину, предательства, подлости — оно напитало атмосферу до предела, но… Все застыли подобно статуям, никто не делает первого шага, ничто не нарушает тишину — покой остаётся непотревоженным. Лишь напряжение всё растёт, не находя выхода, и уже едва не заставляет воздух искриться.
Противостояние кажется вечным.
… однако в комнате находились только двое, и вечности в запасе у них не было.
Глава 8
— Надеюсь, ты не подведёшь меня, серпент, — голос Элизабет был, как всегда при общении с ним, холоден и неприятен.
— Тебя?.. — Лиссас издевательски выгнул бровь. — У меня нет никаких причин делать что-то для тебя, — он усмехнулся. — Но вот Их Преосвященств я не подведу.
— Не играй словами, змеемаг, — она спокойно повернулась к нему спиной и лёгким касанием Пространственной Магии расстегнула бретельки лёгкого платья, позволив тому соскользнуть вниз. Позволив собеседнику увидеть, что никакой иной одежды Элизабет сегодня не надела. — Или я могу подумать, что с твоей ролью лучше справится кто-то другой — у кого меньше остроумия, но больше здравого смысла.
С этими словами Ведьма не спеша, легко и изящно ступая, направилась прочь из гостиной, в спальню.
Позади послышался судорожный вздох.
Она понимала, какие чувства в нём вызывает. Не сомневалась, что он сейчас не в силах оторвать от неё глаз. Представляла, как выглядят её движения, отточенные до последнего жеста. Знала, что даже ему кажется божеством, сошедшим на землю.
Дверь Элизабет закрывать не стала, позволив Лиссасу и дальше наслаждаться открывающейся картиной.
— Не тебе решать, кто и с чем справится, Ведьма! — его запоздалый ответ прозвучал хрипло, тяжело — он не остался равнодушным.
Совсем не остался.
— Так ли?.. — сейчас она, по-прежнему стоя к нему спиной перед распахнутыми зеркальными створками гардероба, говорила совсем другим тоном — низким, густым, обволакивающим и бесконечно женственным.
Элизабет умела пользоваться своей красотой, в её руках та была страшным оружием.
— И никак иначе!.. — серпент никак не мог взять себя в руки и вряд ли понимал, что эту фразу почти выкрикнул.
Она, не спеша переодеваться, откинула голову назад, заставив длинные иссиня-чёрные пряди каскадом заструиться по будто вылепленной гениальным скульптором из алебастра спине. Томно потянулась, встав на мысочки.