Поиск
Шрифт:
Он сел. В комнате загудели:
— Верно, ничего особого не замечали…
— Жену бил иногда…
— К такому делу не касается…
Сергей поднял руку:
— Значит, нужно доказать, что нынешний Федор — это Алексей? Что у него выколото тушью на левом указательном пальце? Видел кто-нибудь?
— Никто не видел. У него этого пальца нет, — мрачно сказал кто-то с улицы, через окно.
— Так… — следователь задумался, вынул из портфеля фотографию. — Чье это лицо?
Фотография, увеличенная с карточки довоенного паспорта Шевылева, пошла по рукам. Ее передавали, не высказывая мнений. Когда она попала в руки Константина Филипповича, тот сразу же и сказал:
— Нечего рассматривать. Федька в молодости.
Петров дал для просмотра охотникам и сам паспорт.
— Шевылев Алексей… — прочитал сомневавшийся охотник. — Он самый… Все верно.
Подошел к капитану:
— С вами. Незачем ждать, тайгу поганить… За рыбой он пошел, только не на Пинегу, а к Синему ручью. От него об этом знаю.
Обсуждение кончилось тем, что охотники разделились на пять поисковых групп. Каждой из них — свой маршрут. Петров вместе с Константином Филипповичем и Юрой должен был направиться к Синему ручью. Но перед отъездом все ближайшие лесопункты и леспромхозы по рации были извещены о необходимости поимки Громова-Шевылева, если он будет обнаружен.
…Двигатель, пофыркивая, быстро гнал лодку по речонке мимо нависших над самой водой деревьев, минуя сплавные заторы. Приходилось и вылезать, перетаскивая плоскодонку через желтые плесы или обходя по берегу небольшие, но шумливые перепады.
— …Сейчас мы узнаем, на Синем ли он, — сказал охотник на исходе четвертого часа пути, причаливая к земле. Противно чавкнуло под его ногами. Он нырнул в куст боярышника и оттуда донеслось: — Здесь моторка, на месте…
Потом пошли пешком. Завалы, ямы, тонкие жердинки через трясины…
Шедший впереди тронул Сергея за плечо, когда они поднялись на пригорок:
— Смотри. Это он.
Внизу, у стремительной протоки, спиной к ним стоял человек. В руке удочка. Возле лежало ружье.
— Я пойду первым, вы вдвоем чуть поотстаньте, — предложил охотник и стал быстро спускаться.
Сергей и Юра пошли за ним следом. Когда охотник близко подошел к рыболову, тот вздрогнул, повернул голову и успокоенно протянул:
— А-а… Константин…
— Я Константин, а вот ты не Федор, — отрезал охотник и, встав ногой на двухстволку, к которой было метнулся Шевылев, глухо бросил: — Не балуй! В тайге не шутят…
…И опять легкий белоснежный теплоход скользил по Северной Двине. Но Сергей, сидевший на залитой солнцем палубе, не видел ни светло-фиолетовых срезов меловых скал, ни тенистых островков, ни крошечного дебаркадера с милым каждому русскому названием «Березки».
Крупный заголовок в лежавшей на коленях газете отвлек его мысли. «Эхо войны»… Оно не только в притаившейся смерти неразорвавшихся бомб и снарядов… Это — и бурьян на месте испепеленных деревень. И безымянные могилы на штурмовых высотах. И услышанный трактористом на поле скрежет о лемех плуга ржавого осколка, быть может, сразившего его отца или деда. И вечная материнская скорбь о павших за свободу Родины — грозное предупреждение мечтающим о «новом походе на восток»…
Судно накренилось; впереди показалась пристань. С берега порыв ветра бросил на газетную страницу желтый, подрагивающий лист. Сергей поднял голову.
Да, уже наступала осень… Пора, когда затраченный труд вознаграждает людей.