Чтение онлайн

Маленький по сути еще тогда Роберт вмиг повзрослел, когда в их жизнь вторглась новость о болезни.

В голове у Анри раз за разом простреливали догадки, почему он так быстро нашел общий язык со своим другом.

Роберту в то время некогда была размышлять о потерях, которые несла его собственная душа еще начиная с ухода матери, и теперь с угрожающим своей неизвестной точностью уходом отца. Жизнь их наполнилась неизвестными им ранее медицинскими терминами, которые угрожали тем, что разрастались все больше.

Наполнилась бутыльками и препаратами, рецептами и медицинскими манипуляциями, на которые едва хватало денег.

– Ему становилось все хуже и хуже в прошлом году, хотя он продолжал казаться более- менее как все люди, может чуть уставшим, – продолжал говорить он, – И отец, который никогда не хотел чтобы на него смотрели с сочувствием, никому, даже тем немногочисленным знакомым, которые иногда выручали его, никому кроме меня не сказал об этом. Он просто – это был обычный вечер у нас дома – подозвал меня к себе, отметив, что был у врача сегодня..После просто помолчал, зная, что я пойму, что несет под собой эта пауза.

Роберт перевел дыхание. Все молчали, было впервые слышно как громко на кухне тикают часы.

– И после того, как все стало ясно… отец предложил мне последнее путешествие вдвоем, пока у него еще есть силы. Он не знал точно, сколько оно может продлиться, и мне было нечего терять. Мы просто поехали куда глаза глядят. Он еще хорошо мог вести машину, мы останавливались, он принимал лекарства, отдыхал, и мы ехали дальше, разговаривая обо всем, кроме болезни. Я хотел провести все свое время с ним, он так ободрял меня! Мы оба делали вид, что просто путешествуем как любая другая семья, пусть нас всего двое. Но как раз перед тем как я оказался здесь, состояние отца вновь ухудшилось. Он решил, что мы остановимся в ближайшем городе чуть подольше, и он наберется сил, но..но вот в последние недели становится понятно, что дальше мы уже не поедем, и вчера ему было особенно плохо, что я даже подумал, что это..

Рассказ оборвался. Складывались в одно целое все детали. Роберт, выбегающий из аптеки с пакетом лекарств, Роберт, уходящий от разговоров о том, где и с кем он живет, Роберт, охотно обедавший у них дома и с благодарностью принимавший половину бутерброда Анри. Маленький одиннадцатилетний мальчик, шутивший без умолку, не желавший чтобы его жалели. Всем четверым было тяжело.

– Спасибо что выслушали меня! Это было..было нужно.. Мне пора! – вдруг встрепенулся Роберт – Мне нужно скорее ехать к отцу.

Он поспешно вскочил, сбивчиво направляясь к выходу. Эдвин не пожелал слушать возражений о том, чтобы подвезти его до дома, и Роберт не стал протестовать. Они с Анри сели на заднее сиденье и ехали молча. Роберт впервые назвал адрес, и им

оказалась маленькая квартира на окраине, которую они арендовали. Он вышел, еще раз поблагодарив, и поспешно исчез в проеме входной двери.

Город был освещен желтыми фонарями, и по дороге одиноко катилась машина. На пути домой Анри задумался о том, что их дружба теперь казалось ему немного иной. Как он признавал ранее, она была решительно значимой для Анри, выбравшемся из пребывания в одиночестве. Однако сегодня он понял, что именно для Роберта она была гораздо ценнее.

«Какое же бесчисленное количество разных миров соседствует друг с другом, вкладывается в единое пространство как мозаика! – писал Анри в дневнике той ночью.

– Я живу в своем измерении, где вращаюсь среди ощущений здоровья, свободы, личного пространства. Я пытаюсь разгадать тайные замыслы моих собственных мысленных сплетений. Я всегда возвращался в свой теплый дом, где был окружен любовью, где я был предоставлен самому себе, и занимался тем, к чему меня подталкивают желания, а Роберту приходилось взваливать на себя совершенно не предназначенную для ребенка ответственность. Она вообще ни для какого из возрастов не предназначена..»

Наутро Анри с родителями договорились, что попытаются помочь Роберту и его семье всем чем смогут. В школе Анри решительно объяснил другу, что не потерпит возражений, и Роберт не спорил.

– Хочешь познакомиться с отцом? – спросил он Анри, – Я рассказывал ему о тебе, он говорил, что наверняка ты ему бы тоже понравился.

Анри только кивнул. После школы они поехали сразу в квартиру к Роберту. Она была маленькой и сумрачной, словно ждавшая изначально того, чью печаль она постепенно убаюкает в своих неразборчивых красках. В углу комнаты стояла одна из кроватей, и видно было, что отец Роберта уже не поднимается с нее.

– Папа, это Анри, мой друг – просто сказал Роберт.

Анри подошёл ближе, борясь с ощущением словно трепыхавшегося голубя где-то глубоко внутри.

– Раз познакомиться с тобой, – отозвался Фрэнк.

Анри видел следующее: это был голос человека, уставшего бороться, страдать и спрашивать о причинах. Лет сорока, он был измучен болезнью, на лице пролегли отпечатки последних особенно тяжелых лет, но где-то в глубине глаз еще оставались маленькие напоминания о том, каким он был в молодости. Сейчас же единственным желанием его была надежда на то, что после его ухода о его сыне будет кому позаботиться. Это было последним испытанием для Фрэнка, так как из родственников у них были только родители оставившей их матери Роберта, с которым он никогда не был знаком, а они никогда не видели внука. Последнее, что он помнил о них, это то что в то время они жили в одном из недалеко расположенных городков, и изначально в его план путешествия входило разыскать их там, где они жили прежде, но оказалось что они давно сменили адрес. Теперь у него не было никакого понимания как быть дальше, что еще более ухудшало его состояние.

– Я тоже, – ответил Анри, отвечая на слабое рукопожатие.

– Оставим папу, – Роберт потянул Анри к выходу, видя, что отец прикрыл глаза.

Они перебрались на крохотную кухню. Анри отметил как она контрастировала с их собственной. Вместо красочных панно с европейскими пейзажами здесь были неровные белые стены – «Словно больничные» – пронеслось у Анри в голове. Вместо красивых чашек с оседающей в них кофейной пеной пузырьки с всевозможными лекарствами, приспособления для установки капельниц, измерения показателей и многое другое. Вместо теплого и домашнего уюта, который поддерживала Джоан, в мире Роберта был только он сам, и угасающий на его глазах отец, которого он горячо любил.

«Роберт ни дал ни малейшего понятия. Не жаловался, не намекал, не упоминал не только о их печали, но и том, что ему, возможно, даже нечем было позавтракать..Он носил свой тонкий истерзанный временам джемпер почти каждый день не потому что он чудак – а ведь неделю назад это было предметом издевательств над ним..У него просто нет и ничего другого. В этой квартире даже нет места для вещей..А еще мать, та, которую он никогда не видел! Он, кажется, живет так, словно она и не существовала. Роберт, полагаю, не подпускает даже близко себя к той черте, за которой можно дать себе слабину. Для него не было даже этой возможности..»

Анри внезапно понял, что ушел в свои мысли, и поднял глаза, но Роберт тоже был не здесь. Он мысленно пребывал в одной из реальностей, где не было всего того страха, что он нес на себе последние годы. О том, что он мысленно в хорошем месте, говорило его расслабленное выражение лица. Впрочем, секунду спустя оно собралось в прежнее напряжённое и готовое принять бой выражение, которое Роберт уже не считал необходимым скрывать от Анри.

Вечером Анри делился с родителями всем, что узнал сегодня.