Чтение онлайн

– Я догадываюсь, что Фрэнк не знает где найти бабушку и дедушку Роберта. Он упомянул только, что предполагаемый адрес уже сменился. Сейчас же он даже не знает, захотят ли они взять на себя заботу о Роберте, если он все же как-то сможет выйти на них. И возможность такого исхода в данный момент убивает его сильнее болезни.

Ясные глаза его смотрели прямо на них. Джоан и Эдвин привыкли к подобным недетским высказываниями сына. Эдвин вызвался помочь разыскать их, с надеждой что удастся что-нибудь выяснить.

С тех пор дни Анри и Роберта изменились. На переменах они могли обсуждать новости о переменах в состоянии Фрэнка, и Роберт с готовностью рассказывал другу все, о чем приходилось молчать ранее. О течении их прошлой жизни до вторгшейся болезни, о том как его отец смело объезжал лошадей, и когда Роберт быт маленьким, он считал, что его папа – это рыцарь из королевского рода. О том, как Фрэнк помогал сыну с уроками, когда тот только начинал учиться, и всеми силами пытался заменить ему недостающую половину семьи, в отсутствии которой не переставал винить и себя.

«Помогал с уроками», – с нежностью подумал Анри. Ему никогда никто из родителей не помогал с уроками. Анри не требовалась помощь, ведь школьная программа всегда влетала в его сознание с легкостью. Она осаживалась там всеми базовыми знаниями, которое жаждали выявить учителя. И конечно, свобода даже в этом несложном деле всегда была его собственной инициативой. В этот миг он подумал о том, скольких моментов радостей и близости даже вследствие этого могли лишиться его родители.

Но эта мысль распозналась им самим как неверная, словно она дала начало другой, о якобы неправильности интуитивного поведения Анри, и была им в тот же миг рассеяна.

После школы друзья ехали уже к Роберту домой, где около двух часов проводили вместе с его отцом. Фрэнк был несказанно рад, присутствие Анри оживляло их с сыном неразомкнутую печаль, и ему в определенные моменты становилось лучше. Из- за болезни у Фрэнка ослабло зрение, и Анри читал ему книги, которые приносил по его просьбам из библиотеки, а Роберт просто благодарно сидел рядом, ощущая, что теперь он не один. Он был согласен хоть ненадолго занять пост лишь наблюдателя, а не того, кто ответственен за все разрастающиеся с каждой секундой события, и просто сидел по другую сторону кровати, периодически сжимая отцовскую руку. О той неизвестности, которая маячила впереди, он старался не вспоминать. Но заботы о ней теперь взяла на себя семья его друга, хотя Роберт не знал об этом.

Прошло уже пять месяцев с момента появления Фрэнка с сыном в их городе. Три последних из них друзья провели, погруженные в драматическое развертывание жизни Роберта, но ища всевозможные пути выхода для всех. Анри давно выяснил у Фрэнка имена родителей бывшей жены, и давно передал их отцу, обещавшему помочь если получится, но до сих пор новостей не было. И вот однажды Эдвин вручил ему написанный на стикере адрес и номер телефона, который удалось достать какими-то немыслимыми путями.

– Надеюсь, это они, – говорил Анри тем же вечером Фрэнку, вкладывая в его руку листок. – Но позвонить должны вы.

– Я справлюсь, – судорожно сглотнув, Фрэнк попросил время для того, чтобы побыть наедине со своими мыслями, и телефон, – Не заходите ко мне, и не рассказывай пока ему ничего, – попросил он Анри, зная, что тот все понял.

Спустя час Фрэнк позвал их. Дрожащим голосом он передал им суть разговора. Анри достаточно было услышать две главные вещи. Первая заключалась в том, что родственники Роберта всю жизнь надеялись узнать своего внука и теперь хотят прилететь первым же рейсом. Вторая же, впившаяся в его ощущения выстрелом, оставившем его в живых, но причинившим большую боль, вытекала из первой, и заключалась в том, что они прилетят из Флориды, куда, как Анри сразу понял, они впоследствии намерены увезти и Роберта. Абсурдно обжигающая страхом и смешанностью чувств со всех сторон ситуация застала в разных проявлениях каждого из участников.

– Это ведь те самые новости, – кратко и тихо прокомментировал Анри и тронув за плечо друга, который все еще переваривал услышанное, попрощался и отправился прочь из дома, решив, что сейчас отца и сына нужно оставить вдвоем. Но до дома он не дошел. Анри остановился спустя пять минут у скамьи вдоль дороги, и дал скрутить себя появившимся внутри пугающим и болезненным ощущениями. Его дыхание словно сдавило спазмом, Анри пытался нащупать рукой невидимую опору, которой не было. Лишь спустя несколько минут ясность начала возвращаться.

«Сегодня я испытал ясную внутреннюю печаль, которая вещала из глубины меня», – писал из дома Анри, напряжённо и отчасти горестно. «Это было осознание о надвигающейся на меня перемене. Мой друг не останется здесь надолго, это знаю я,

это совершенно точно чувствует Фрэнк, это сейчас осмысливает сам Роберт. Я и не догадывался, что мне на самом деле так нужен друг. И вот спустя только несколько месяцев, сегодня я явно увидел поворот, который разделит нас. Я не знаю точно, что будем за ним. Что будет с Робертом, когда уйдет Фрэнк. Что будет со мной, когда уедет Роберт. Что будет с моим странным ощущением мира, которое всегда было наполненным лишь мной одним и мамой и папой, и лишь знакомство с Робертом, одиннадцатилетним мальчиком, виртуозно прятавшим за своим весельем глубочайшую боль, показало мне более полнокровные краски жизни. Что это за урок? Скоро это перестанет быть просто фразой, а станет нашим настоящим», – на этом Анри захлопнул тетрадь и выключил свет, запретив себе плакать.

А через три дня жизнь полетела стремительней ветра. Прилетели бабушка и дедушка Роберта, с первых минут признавшиеся им со слезами на глазах в том, как они винили дочь все эти годы, которая так поступила с ними обоими. Как они выразились, совсем не по-человечески, со всеми, кто сейчас впервые знакомился друг с другом.

«Почему же – это как раз очень по-человечески», – отметил Анри этот момент для себя, внезапно впервые проникаясь каким-то странным сочувствием к матери Роберта, причин поступка которой он не знал, и к ее родителям, которые сейчас неловко обнимали внука, которого видели впервые.

Это были совершенно странные дни. Бабушка и дедушка Роберта были славной, еще совсем не пожилой парой, и искренне расположенные к Фрэнку, поскольку догадывались о его тяжелой жизненной истории. Сам Фрэнк заметно приободрился, когда после долгого разговора с ними наедине в их квартире они искренне заверили его, что готовы взять на себя всю ответственность за дальнейшую жизнь единственного внука. Фрэнк впервые за многие годы, несмотря на его положение, почувствовал спокойствие. Он сделал все что он мог, и теперь его не так сильно терзала даже болезнь. Он просто хотел продлить последние недели или уже дни, которые он мог провести с Робертом.

Времени оставалось немного. Фрэнк настаивал, чтобы Роберт посещал школу. По вечерам они много говорили о том, как сложится его жизнь после. В один из удушливо-пыльных дней, выйдя из класса, Роберт и Анри заметили в коридоре знакомый силуэт. С печальным выражением лица. Роберт узнал деда.

– Нет! – вырвалось у него. – Нет, он..он..?

– Еще нет, но поспеши, – он поспешно увел Роберта, плечи которого вздрагивали по пути.

Анри смотрел им вслед. Учитель велел ему вернуться к урокам, и он повиновался, но мысленно был далеко не в классе, а там, в маленькой тесной квартирке, где его друг прощался со своим самым близким человеком, и эта тяжесть от невозможности помочь тому, кто сам стал для него близким, была невыносима.