Чтение онлайн

Утром они отправились в обратный путь. Вернувшись домой и сидя на своей такой знакомой сумрачной мансарде, Анри вспоминал вчерашний волнующий день.

Внезапно он вспомнил странную встречу в каньоне, и следом ему в голову пришел вопрос, а не за тем ли, в чем Майк заподозрил Анри, пришел туда сам Майк? Это была, наверно, самая крутая и неогороженная тропа в заповеднике, но подтвердить или развеять эти домыслы уже не представлялось возможным. Он пробыл в своей комнате до вечера, заполняя бесчисленные чистые листы мыслями: «Как, должно быть, бесконечно прекрасно это небо ночью! Тяжелое, фиолетовое, полностью засеянное бесчисленными звездами. Именно теми, что слетают маленькими острыми стрелами с длинным хвостами, а люди загадывают желания, пытаясь найти связь между этими явлениями. Наверное, ночью в очертаниях гор можно увидеть очертания лиц!..» – при этом его сердце сладко заныло в желании однажды провести в этом месте ночь, и в том, что мог прятать и нести за собой такой опыт.

А следом потекли дни, которые были почти до отказа заполнены усиленной подготовкой к предстоящей учебе в университете. Решимость Анри стартовать в этот период в возрасте пятнадцати лет была сильнее всего, что происходило вокруг. Он с родителями не раз наведался к директору школы, чтобы обсудить разные варианты экстерната, и наконец для Анри было принято особое расписание. Согласно ему он усиленно занимался дома, и раз в месяц являлся на контрольные тесты. Это было идеально, так как теперь Анри отпустил то чувство потери времени, которое раньше глубоко мешало ему. В школе он теперь бывал по избранным субботам, и к каждому тесту всегда был блестяще готов. Внутренне же он уже сидел на деревянной скамье в огромной аудитории далеко-далеко отсюда, слушая действительно интересовавшие его вещи. Его не смущало понимание того, что в будущем он, возможно, станет самым младшим студентом среди первокурсников. Для Анри были не слишком важны эти

перспективы косящихся на него взглядов, так как это в сущности и было основой его жизни.

«Ни одному студенту нельзя отказать в обучении на основании его вероисповедания, расы или пола», – проговаривал он про себя незыблемое с давних времен правило университета, мысленно добавляя: «И возраста». Сомнений в том, что его аттестат с оценками, эссе, рекомендация от школьного учителя, и уровень знания языка будут соответствующими, у него не было.

Эдвин и Джоан также смирились, и настроились на поступление сына и почти четыре тысячи километров, которые в будущем станут разделять их. Это было куда глобальнее, чем его вечное уединение в мансарде. Но их по-прежнему волновало то, что они не представляли, что в реальности представляет собой внутренний настрой Анри, не имели понятия о его настоящих чувствах, и не могли позволить себе приблизиться к нему. Роль родителей для них не была сыграна так, как чаще всего разворачивалась она в других семьях. Их сын был особенным, не нуждавшимся в опеке и сопровождении советами по пути.

– Он со всем справляется сам, – говорила Джоан, – наша помощь ему почти никогда не требовалась.

– Да, – соглашался, вздыхая, Эдвин, – Мы вообще попадаем в такую странную категорию, не находишь? Не то чтобы родители, ведь нам не нужно так сильно заботиться о том, что выводит из себя другие пары, когда у них сложности с детьми.

– Да, поведение нашего сына всегда кристально, – усмехнулась Джоан – но разве не хотел бы ты, чтобы оно стало более человечным?

На последнем слове она сама споткнулась, испугавшись того что сказала. Эдвин взял ее за руку.

– Да, возможно, иногда. Но таков уж Анри, единственный в своем роде. И разве мы бы хотели иного? Нет, нет конечно!

Эту заключительную фразу они произнесли одновременно и одинаково.

– Но все же мне хотелось быть друзьями с Анри, – с ноткой сожаления чуть позже добавила Джоан, – Роберт ненадолго был связующим звеном в нашей непростой тройке, а теперь все опять так странно..Странно, как и всегда было. Что ж.. Может, когда-нибудь..

Это неоконченный разговор завершился совсем неожиданным для всех образом. Произошло это на следующий день. Эдвин поцеловал жену на прощанье, прокричал для Анри пару слов, надеясь, что они достигнут второго этажа, и отправился на работу. Желтые фургончики, грузовые перевозки, услуги доставки – со временем профиль их семейного дела расширился до широкого списка, и приносил всем участником неплохие доходы для того, чтобы вести приятную в традиционном понимании жизнь. Обычно Эдвин возвращался к шести часам вечера, когда жаркая погода меняла свое направление на обратное, одаривая жителей прохладой и словно новым и свежим глотком воздуха. Часы показывали уже шесть сорок, а его все не было. Джоан решила обосноваться у окна, но книгу читать не могла, обдумывая, почему Эдвин не позвонил и не предупредил о задержке, как делал всегда.

Наконец, когда часы пробили восемь, и она уже начала серьезно беспокоиться, на пустынной дороге за домой сверкнули фары, и отразились в окне, у которого она по- прежнему сидела. Она поспешила к черному ходу.

– Эдвин, почему ты не позвонил?! Два часа в молчащем доме, ты знаешь, я уже начала беспокоиться!

– Прости меня, дорогая! – крикнул ей он из машины, почему не спеша направиться к ней, а продолжая что-то делать, наполовину оставаясь в кабине пикапа.

– Что там у тебя? – подходя, спросила она, и все увидела сама.

На ее лице отразилось удивление, и Эдвин, бережно поддерживая в руках какой-то большой сверток из одеяла и еще чего-то пока непонятного, кивком повел ее за собой к дому.

На кухне зажгли свет, и он осторожно опустил сверток на пол. Спустя несколько секунд, из-за складок его наружу высунулся мокрый нос и, и замер.

– Чья это собака? – все еще не придя в себя от удивления, спросила Джоан.

– Мы нашли его, когда ехали с отцом по 861 шоссе ,– объяснил Эдвин. – Беднягу сбила машина, и он лежал там же, на обочине. Мы не могли оставить его там, взяли его, и сразу же поехали к доктору. Ближайшего ветеринара можно найти за сорок километров отсюда, ты знаешь.

Тем временем сидящий внутри спасенный набрался решимости вылезти из своего убежища. Это был молодой пес с испуганным взглядом и перевязанными тремя лапами. Снизу вверх он смотрел на них обоих.

– Доктор сказал, что это пойнтер, ему еще нет и года. Одна лапа у него сломана, видишь, на ней шина, но это малыш уже показал, что отлично ходит и на трех остальных, пусть две из них перевязаны из-за порезов, – воодушевленно объяснял Эдвин.

Джоан уже давно стало ясно, что собака остаётся. Внутренне она безумно обрадовалась, но ее смущало одно.

– Ты надеешься, что..

И тут ее слова прервал новый знакомый заливистым приветственным лаем, на что они оба громко рассмеялись. Анри, сидящий наверху за книгой, услышал непривычно близко звуки лая, обычно доносившиеся с улицы, когда там пробегали соседские собаки, и с недоверием поспешил вниз.

Быстро сбегая по ступенькам, он изумленно увидел, что в центре комнаты, в его собственном доме действительно сидит пес. «Побывал в непростой передряге» – отметил Анри, сразу заметил многочисленные бинты.

– Папа, мама? – вопросительно начал он.

Но пес вдруг словно забыв обо всех ранах, прихрамывая на всех четырех лапах, потянулся к подошедшему Анри, после чего поставил две передние лапы ему на колени и неожиданно лизнул лицо.

Родители снова дружно засмеялись, и Эдвин повторил историю для сына.

– Ты хочешь его оставить? – спросил он после, хотя очевидно было, какой Анри даст ответ.

Анри кивнул, все внимание его было приковано к собаке. Коричневый окрас головы головы и ушей, коричневым же отмеченный на боку рисунок в виде растущего месяца,