Чтение онлайн

Итак, я прожил до тридцати шести лет в мире, чудесно сохраняя гармонию жизни и пытаясь учить находить гармонию других - тех, кто никогда не знал радости равновесия, гармонии или попросту однажды свое равновесие потерял. Вы когда-нибудь видели, как идет по канату человек с длинным шестом, помогающим ему сохранять равновесие? В какой-то мере для пациентов центра и я был таким шестом - пытался помочь людям жить в гармонии с миром и с самим собой, радуясь их пониманию, улыбкам, открытиям и каждому новому шагу по неустойчивому канату жизни...

Все изменилось несколько месяцев назад, когда среди моих клиентов появился парень с чистыми голубыми глазами и черной душой по имени малыш Нико - Николас Пертю. Воспитанник сиротского приюта, отсидевший два года за кражу, он поначалу, казалось, тянулся ко мне. В беседах по душам, в спорах и монологах-рассуждениях мы, бывало, просиживали часами. И все-таки парень не нашел собственного равновесия, качнувшись в сторону злобы и жестокости.

Не буду повторять вслед за многими из моих коллег по работе в центре рассказ обо всех грехах малыша Нико, скажу лишь, что однажды он принес мне три фотографии - просто с многозначительной усмешкой сунул их мне в руки. На фотографиях скрытой камерой был запечатлен акт любви между мною и Розой Брютель - медсестрой реабилитационного центра и моей возлюбленной.

Здесь я должен сделать отступление. Если вы когда-нибудь любили, вы меня поймете. Возможно, наша история любви многим покажется банальной и бесхитростной, а для меня она была восхитительна. Я влюбился в Розу в первый же день, когда она пришла работать в клинику. У нее была чудесная улыбка и добрейшее сердце, она была из тех ангелов земных, что не способны убить даже муху, жужжащую над ухом. Я был влюблен в нее, в течение многих месяцев не решаясь подойти и заговорить. Наверное, все дело было в том, что я - одиночка по жизни. Мне проще было представлять общение с возлюбленной во время моих медитаций.

Во время этих медитаций мы с Розой частенько беседовали и о Нико. Она была полностью со мной согласна: парень злой из-за своего детства, проведенного в стенах приюта; он будет мстить за это всему миру, пока не встретит свою любовь. Любовь - лучший из гуру, мудрейший учитель, только любовь способна сделать добрее самого отпетого преступника - в этом мы с Розой также были убеждены, часами "беседуя" друг с другом. Мы любили друг друга душой и телом, ощущая себя счастливейшими из смертных.

Так моя не совсем реальная любовь длилась до нынешнего декабря. И вот однажды нам с Розой выпало вместе дежурить в клинике в ночную смену. Впервые в жизни мы были вдвоем в абсолютно пустом и тихом помещении с ночью за окном.

Чтобы скрыть свое смущение, я, отвернувшись к кофейному автомату и заряжая его, произнес: "Вы знаете, мадмуазель, что вы - очень красивая девушка?". Роза весело рассмеялась: "Правда?.." При этом она подошла ко мне, остановившись напротив. Пара минут - и мы разговорились, словно знали друг друга сто лет. В те минуты и часы я ощущал немыслимый восторг: наконец-то мы познакомились и беседовали наяву, а не в моих мечтах!

Мы позабыли обо всем на свете; к счастью, в то дежурство нас никто не беспокоил, так что мы могли бесконечно пить кофе и болтать. Ближе к утру, когда окна были еще черны, мы вдруг заглянули друг другу в глаза... И тут же бросились в объятия... Признаться, я толком не помню как все произошло, но мы любили друг друга и были абсолютно счастливы.

Я сохранил состояние счастливого головокружения и на следующий день, заранее представляя, как подойду к Розе и что ей скажу...Мне не терпелось поговорить с ней на самые волнующие для меня темы, задать самые важные для меня вопросы. Но как только я пришел в центр, ко мне навстречу с кривой усмешкой шагнул малыш Нико. Произошла та самая сценка, о которой я уже рассказал.

"Мой бог, доктор, вы меня просто потрясли!
– его голос звучал глумливо, он явно наслаждался моим смущением.
– В комнате отдыха клиники на всякий случай время от времени "дежурит" моя камера наблюдения, которая сегодня утром "сообщила" мне самую настоящую сенсацию: психотерапевт центра имел половой акт с медсестрой! Браво! Конечно, хвастать вам пока особо нечем, но, как говорится, лиха беда начало. Ознакомьтесь..."

От потрясения я застыл на месте; между тем Нико исчез. Я взглянул на снимки, что он сунул мне - в этих чуть смазанных непристойных кадрах не было и намека на наше светлое чувство. В тот день я впервые ощутил ужас потери равновесия и поспешил отпроситься домой, сославшись на головную боль.

Дома я ходил из угла в угол, пытаясь сообразить, что делать дальше. Впервые мой мир гармонии покачнулся. Было совершенно очевидно, что Нико потребует деньги в обмен на молчание. Но молчание за деньги - весьма условная единица; заплатив один раз, можно приготовиться к тому, чтобы ежемесячно выдавать шантажисту все увеличивающиеся суммы...

Конечно, я был влюблен в Розу, мы оба были свободны, и я вполне мог сделать ей предложение - стало быть, мы могли лишь посмеяться над угрозами Нико. Но, как хотите, а я не мог представить, как мои коллеги разглядывают меня нагишом во время акта с любимой. В дополнение ко всему вечером мне позвонила Роза и, едва не плача, сказала, что Нико показал ей наши, по ее словам, "позорные" снимки и что она готова уволиться, лишь бы не стать посмешищем для работников всего центра. В тот самый момент, с болью слушая тонкий дрожащий голос любимой, я и принял решение избавить мир от нечисти по имени малыш Нико.

Я позаимствовал скальпель у хирургов клиники - специально взял один из самых старых, чтобы его никто особо не хватился. Остаток вечера и половину ночи я медитировал - настраивал себя на исполнение тяжкой миссии. С первых мгновений по принятию решения я был уверен: это убийство принесет лишь благо, потому как Николас Пертю никак не способствовал сохранению гармонии и равновесия Вселенной.

На следующий день я вышел на работу, ощущая великое спокойствие. Я нарочито избегал встреч с Розой (словно боялся, что она попытается меня остановить!), дожидаясь, когда Нико появится, чтобы сообщить мне свои требования. И он не заставил себя долго ждать - подошел, когда я был совершенно один, и сказал все с той же кривой усмешкой, что надеется получить от меня хорошую материальную помощь в день премьеры рождественского спектакля "Визит трех волхвов". Как бы между прочим он проговорил, что на его ноутбуке и на флешках имеется богатый запас наших с Розой снимков, так что я могу быть уверен: в случае чего они затопят все сайты Интернета. Отдельно отмечу, что сумма, названная им, была, мягко говоря, очень даже не скромная. В конце концов, я работал в городской больнице, а не в частном салоне косметических операций за баснословные гонорары!

Премьера спектакля была на следующий день, а я был полностью готов к своей миссии: убить негодяя, попасть в его комнату и уничтожить весь архив. Тут мне помогли дни нашей с Нико "дружбы": наблюдая за парнем во время бесед и импровизированных диспутов, я заметил, что он всегда носил ключ от комнаты в общежитии на серебряной цепочке на шее. "Разве плохой кулон?" - усмехнулся он на мой вопрос.

Однажды я также был у Нико в гостях так что вполне представлял себе его скромные апартаменты - к примеру, знал, что в комнате имелись диван, стол и старое кресло; стало быть, ноутбук при желании Нико мог спрятать в диване, а флешки и фотографии скорей всего хранил в столе... Накануне премьеры я до полуночи медитировал и к утру семнадцатого декабря был полностью готов стать убийцей - единственный раз, ради общего блага.

Каюсь: в эти дни я совершенно забыл о Розе, так меня занимала моя новая миссия. И все шло просто превосходно; как по заказу, Роза, сказавшись больной, на премьеру не пришла, а мой воинственный настрой не сбила даже гениальная актерская игра Нико, которая заставила весь зал едва ли не рыдать. Пожалуй, в тот вечер во всем зрительном зале один лишь я улыбался - уж мне-то было хорошо известно истинное лицо этого монстра!

Сразу после по завершения спектакля Нико, как всегда неожиданно и бесшумно, оказался рядом со мной. "Прямо сейчас отправляйтесь в сквер святого Николя - никак, сквер назвали в мою честь, ха-ха!
– через пять минут я к вам присоединюсь... Мой Бог!". Он нарочно назвал меня придуманным им самим прозвищем, после чего, похотливо хохотнув, исчез. А я, воспользовавшись тем, что все внимание было обращено на режиссера и празднично сервированные столы в холле, незаметно последовал на место нашей встречи - в сквер.