Чтение онлайн

" Совершенно очевидно, что все четыре убийства совершены одним человеком, одним и тем же орудием ..."

Я постарался остановить бессмысленный хорал: стоп! Тут что-то не вяжется. Зачем гуманист и поклонник йоги стал бы убивать добрую девушку, никому не причинявшую зла?

"А Роза упала ... "

Мои веки вдруг налились свинцовой тяжестью. Уютно перевернувшись на другой бок, я еще успел припомнить, что все-таки одна-единственная дама из клиники центра не слишком уверенно, но говорила на допросе в полиции, что, хотя Роза Брютель в тот день плохо себя чувствовала и на премьеру не пришла, она вроде бы видела ее в холле сразу после премьеры.

" Если честно, я видела Розу только со спины, она почти тут же исчезла... И все-таки, мне кажется, это была она ..."

"Равновесие - это точка великого созидательного счастья где-то внутри нас, найти эту точку - значит, не просто стать умиротворенным, наполненным созидательной энергией, но и заряжать этой доброй энергией других людей..."

"А Роза упала на лапу Азора..."

Знакомый с блаженных лет детства забавный палиндром Александра Фета, весело продекламированный голосом дорогой бабули Вари, благополучно завершил мои ночные размышления - в третьем часу ночи я наконец-то по-настоящему уснул.

Глава 27. "Билетов нет..."

Я проснулся, когда воздух в комнате начинал неуловимо светлеть. Пару минут полежав с закрытыми глазами на спине, попытался вспомнить, что мне снилось. Впрочем, это априори было бесполезно - сон после моих размышлений о докторе Винсенте Молю в роли убийцы походил на тяжело захлопнувшуюся черную дверь, за которой царили тьма и безмолвие.

Все так же, не открывая глаз, я вновь попытался представить себе фотографию Винсента Молю с надписью рукой Пьеро "Мой бог", одновременно ощутив неожиданную боль в груди и тут же попытавшись успокоить самого себя: "Спокойствие, Ален, только спокойствие! Возможно, все это лишь твои глупые домыслы, и симпатичный психотерапевт сроду никого не убивал..."

Я еще мысленно произносил успокаивающую фразу, а мое сердце тоскливо заныло: нет, это не домыслы, не глупость, совпадает даже то, что все жертвы погибли от "хирургически точного" ножевого ранения! Все так и есть: Винсент Молю - убийца, нарушивший собственное равновесие.

Между тем, наступал новый день двадцать третьего декабря - канун Сочельника. Следовало встать, принять душ, позавтракать в кафе и позвонить Андрею для того, чтобы поинтересоваться, не знает ли он случайно прозвища доктора, а если знает и если это прозвище...

Шел девятый час утра. Все привычные утренние дела-хлопоты заняли минимум времени - уже через двадцать минут я сидел в кафе, заказав на завтрак чудесный омлет с шампиньонами и хрустящий багет, прислушиваясь к бубнящему радио и стараясь не думать ни о чем. Когда официант принес мне кофе с круассанами, я, взглянув на часы, сделал отзвон Андрею.

Удивительно, но факт: не смотря на то, что по времени было далеко не раннее утро, и улицы Парижа давно наполнились людьми, спешащими в магазины за подарками к Рождеству, мой приятель так долго не брал трубку, что я не знал, что и думать. Ведь он сам доложил мне, что каждое утро его жена спешит на работу, а он берет на себя организацию романтического кофе с круассанами в постель! И вот - позднее утро, все давно на ногах, а мсье Бессон не берет трубку.

Он ответил, когда я уже был готов дать отбой; ворчливый с хрипотцой голос не оставлял сомнений: мой звонок его безбожно разбудил - парень безмятежно и сладко дрых.

– Черт возьми, и чего тебе не спится, милый мой? Ни с того ни с сего будишь меня ни свет ни заря...

Я бодро запротестовал.

– Ничего себе - ни свет, ни заря! Довожу до вашего сведения, что время неумолимо приближается к обеду. И вообще, ты же сам живописал мне, как приносишь кофе супруге в постель...

Андрей сладко зевнул.

– Ну да. Но это в обычные дни, а сегодня у Светланы выходной, так что мы решили выдрыхнуться по полной программе. Кроме того, вчера мы поздно легли - пили вино, отмечая великое событие... Так и быть, раз уж ты столь безбожно меня разбудил, введу тебя в курс дела: со вчерашнего вечера принимаю поздравления - меня пригласили работать в театр.

Это действительно была хорошая новость. Я невольно улыбнулся, порадовавшись за приятеля.

– Что ты говоришь! Поздравляю. А что за театр?

Он вновь сладко зевнул.

– Самый настоящий - драматический театр профессиональных актеров под шекспировским названием "Глобус". Меня пригласили на место ассистента режиссера; а теперь угадай, с каким конкретно режиссером я буду трудиться?

– Ну?..

Он пропел голосом фанфар.

– С Мишелем Круазье! Тем самым, что десять лет работал в Лозаннском драмтеатре, пятнадцать лет - в парижском "Одеоне", а вот теперь открыл свой собственный театр, где ставит всю мировую классику, начиная от Аристофана и Еврипида до Жана Кокто и Дюрренмата.

Я от души был рад за приятеля, на какое-то мгновенье начисто позабыв о причине своего звонка.

– Поздравляю и жму руку, Андрюха! А теперь давай, колись-хвались: как это тебя угораздило?

Андрей хохотнул.

– Повезло! Кстати, спасибо малышу Нико! Наверное, единственный раз за всю его непутевую жизнь парень сделал доброе дело - трудоустроил Андре Бессонна. Моя удача всецело связана со всем этим убийством: Мишель Круазье регулярно читает всю прессу, и в деле об убийстве трех волхвов его очень заинтересовала история русского режиссера, работавшего с "трудными" ребятами. Он обратился в реабилитационный центр, узнал у них мой номер телефона и позвонил вчера, на ночь глядя. Мы со Светиком тут же рванули за божоле. Вечер получился превосходным...

Что ни говори, а жизнь с ее неожиданными поворотами и вычурными зигзагами - чудесная штука. Второй раз по своей смерти юный грешник Николас Пертю заслужил похвалу - первым добрые слова о нем сказал кюре Дидье за однажды накормленную бездомную кошку, и вот Андрей адресовал ему благодарность за чудесную работу.

Что ни говори, а за Андрея я был искренне рад. Уж он и вправду был достоин лучшей доли! Я вновь повторил слова искреннего поздравления, после чего глубоко вздохнул, мысленно перекрестился и перешел к делу.

– Послушай, Андрей, прошу ответить мне на простой вопрос: ты, случайно, не знаешь, придумывал ли малыш Нико прозвище для психотерапевта Винсента Молю, и если да, то какое?

Словно вдруг почувствовав нечто недоброе, Андрей смолк, ответив после довольно продолжительной паузы.

– Черт! Вообще-то знаю, хотя с Винсентом мы общались крайне редко, так что я его практически не знаю... Помнится, однажды мы решили сделать перерыв во время репетиции и отправили Сида за круассанами в ближайшую кондитерскую. В тот день малыша Нико не было, а потому все было на редкость мило и мирно... Так вот, когда Сид вернулся, то, выгружая выпечку и смеясь, сказал нечто в духе: "По дороге встретил доктора Молю и едва не сказал ему с поклоном: здравствуйте, Мой Бог!"...