Чтение онлайн

Он никогда не оценивал и не складывал мнение о людях по «одежке». И такого же отношения требовал от других. А сейчас его самого препарировали, как лягушку, растянув лапки в стороны и закрепив их гвоздиками.

— Мне плевать, где вы сидите. Только не нужно делать это под дождем.

У неё были очень выразительные глаза. Девушка ничего не сказала, даже не дернулась и не изменилась в лице, но Иван готов был поклясться, что в ее глазах застыло удивление, сменившее блуждающую до этого неприязнь. Она моргнула, дождевые капли соскользнули с ресниц и упали на лицо. Текли, огибая нос, мимо посиневших и уже подрагивающих от холода губ, и падали вниз, срываясь с острого подбородка.

Воронов сильно зажмурил глаза, проглотил комок злости, не понимая почему стоит здесь. Не кто-то другой, от которого можно было ожидать порывов человечности, а именно он. Выдохнул и спросил еще раз.

— Вам есть куда идти?

— А если нет?

Девушка ответила вопросом на вопрос, кажется не замечая плохо сдерживаемого негодования, искрящего от человека напротив. Наклонила голову и замолчала, ожидая. Может ответа, а может реакции — кривой усмешки, грубых обидных слов, обзывательств, игнорирования — чего-то вполне ожидаемого.

— Может вам нужно позвонить? — Иван сам от себя не ожидал такого, но по каким-то причинам не сдавался.

Теперь уже ему самому было важно победить в этой глупой, неравной борьбе. Доказать ей, что он может помочь, хоть помощи она явно не ждала. Или скорее не хотела…

— Нет.

— Вам нужно согреться.

— Я в порядке.

Воронов замолчал, рассматривая девушку. Он стоял в шаге от нее, спрятавшись под куполом зонта. Но ни он, ни она не обращали на зонт внимание. Иван мог сделать шаг и накрыть промокшее тело, скрыть от непогоды. Но его не захлестнуло волной альтруизма, а девушке определенно было плевать.

Все время она смотрела на Ивана — на жесткую линию сцепленных вместе губ, нахмуренный лоб, зло сведенные к переносице брови и играющие на скулах желваки. Казалось, она наслаждалась его реакцией, считывала ее, наблюдала и с нетерпением ждала, что же будет дальше.

А дальше… Он еще раз взглянул на промокшую фигуру девушки, хмыкнул, развернулся и шагнул в подъезд, сильно хлопнув дверью. Она разозлила его. Больше, чем обрушившийся на город дождь. Больше, чем… Сильно разозлила.

Захлопнув за собой дверь квартиры, он снял обувь, открыл шкаф, спустил с плеч пальто и повесил его на вешалку. Прошел в ванную, включил горячую воду и с наслаждением подставил руки под льющийся поток. Быстро согрелся, чувствуя, как по телу разносится тепло. Закрыл глаза и вновь нахмурился, вспомнив дрожащие губы. В который раз за вечер чертыхнулся и, наспех вытерев руки, вошел на кухню.

Из окон был виден вход в подъезд.

Девушка все также сидела на скамейке. Вновь спрятав ладони в карманах, она опустила голову, покрытую капюшоном, и дрожала под холодным дождем.

Воронов дернулся, отошел от окна, шагнул к столешнице. Резко открыл шкафчик, достал стакан и, включив кран, набрал воды. Сцепил пальцы вокруг хрупкого стекла и в два глотка осушил стакан. Опустил руки, громко ударив прозрачным дном о столешницу и склонил голову.

Он не выносил человеческой глупости, бессмысленности поступков и бестолковой траты ресурсов — времени и сил. А сейчас он сам занимался разбазариваем своего же личного ресурса.

Но видимо глубоко внутри остались живы атрофированные отростки человечности, потому что, разжав впившиеся в край столешницы ладони, Иван нажал кнопку на чайнике, достал стеклянную банку с листовым чаем и термокружку. Подождал пока закипит вода, насыпал терпко пахнущих листочков в емкость и залил кипятком. Оставил на столе и пошел в комнату стянуть мокрые брюки, сбросить отсыревшую рубашку и пиджак.

Переоделся, забрал кружку с чаем и вышел из квартиры.

— Что это?

Девушка подняла голову, подставляя лицо под немного стихнувший дождь. В широко раскрытых глазах застыло удивление, перемешанное со скепсисом.

— Горячий чай.

Иван вышел без зонта. Набросил на плечи легкую куртку, а на голову капюшон. Этого вполне хватило, чтобы не промокнуть — дождь успокаивался, сыпал с неба влажной крошкой.

— Зачем?

— Это пустые вопросы, которые не принесут с ответом ничего, лишь отнимут мое время.

— Я не просила тратить ваше время на меня, — девушка, не стесняясь, не ощущая смущения и неловкости заглянула прямо в глаза мужчине. Смотрела открыто, ничего не боясь. Наоборот, казалось, испытывала любопытство.

— Я сам решаю, на что тратить свое время. Возьмите чай.

Воронов застыл с протянутой рукой, а девушка не спешила принимать помощь. Наоборот сыпала вопросами, раздражая, вызывая недоумение и гнев.

— А вы всем помогаете?

— А вы всегда задаете так много вопросов?

— Нет.

— Вот и я — нет. Не помогаю, не в моих принципах.

— Почему тогда мне решили помочь?

Иван вздохнул, опустил руку и снял капюшон. Черные волосы быстро покрылись мелкими каплями и заблестели в свете стоящего неподалеку фонаря. Он тряхнул головой, смахивая влагу, и посмотрел на девушку.

— А отвечать на глупые вопросы — это наказание за помощь? — которая замерла, откровенно рассматривая его. Задумалась о чем-то ненадолго, а потом вздохнула.

— Я тоже — нет.

— Что «нет»? — теперь удивился Иван.

— Мои вопросы не глупые. Глупых я не задаю. Возможно человек не в состоянии понять заложенного в них смысла. Но в таком случае глупая не я, которая задает вопрос, а человек, которому этот вопрос адресован, — девушка пожала плечами, взглянула на Воронова, который опешил от неожиданной наглости и снова вздохнула. — Хотите открою вам секрет?

Иван хмыкнул, спрятал одну руку в кармане джинс, обернулся, глядя по сторонам, размышляя и пытаясь разгадать девушку, а еще сдерживая порыв развернуться и уйти.

— Предположим, что «да», — кивнул.

— А на самом деле «нет»? — она не унималась.

— Секрет, — Иван приподнял одну бровь, подгоняя.

— Ладно. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Знали такое?

Прозвучало так, словно родитель учил жизни ребенка, объясняя суровые законы джунглей. Нелепость. Девушке от силы было лет семнадцать, и ему, слегка перешагнувшему за тридцать, вдруг стало весело.

— И что это значит?

— Что вы от меня хотите? — задорные, искрящие любопытством глаза вмиг стали серьезными.

— Ничего, — скрыть усмешку не удалось. Иван пожал плечами, сбрасывая с себя цепкий, прожигающий внутренности взгляд.

— За помощь нужно расплачиваться. Всегда. А у меня нет желания и возможности отплатить вам.

Последние слова стали каплей. Той самой, что переполнила сосуд терпения и вылилась за края. Воронов прищурился, сделал глубокий вдох и медленный выдох сквозь плотно сведенные губы. Провел ладонью по мокрым волосам, а потом, решившись покончить с абсурдом, вновь поднял руку, удерживая в пальцах термокружку, обжигающую кожу даже сквозь толстый слой защитного пояса.