Чтение онлайн

— Да.

Ваня ответил, а Вера лопнула, сдулась будто воздушный шарик. Она согнулась, обхватив себя руками поперек живота. В тишине кухни был слышен ее резкий выдох и следующие за ним приглушенные частые вдохи.

Иван повернул голову, взглянул на неподвижную картинку на экране телевизора, на несколько секунд прикрыл глаза. Пальцами до боли сжал переносицу.

На первый взгляд там не было ничего необычного. За столом сидела ведущая «новостей» в строгом костюме и белой рубашке. За ее спиной привычный взгляду ничего не значащий фон. Внизу новостная строка. А в ней текст, дублирующий слова.

Ваня усмехнулся тупой иронии — всего несколько месяцев назад именно эта девушка рассказывала в утреннем эфире о том, что Веру нашли. Именно она перевернула его мир в тот раз, а сейчас сделала тоже самое, но уже с другим — Вериным.

Которая через мгновение выпрямила спину и, не глядя на Воронова, прошла мимо него в свою спальню. Через десять секунд вернулась и бросила на стол папку. Ту самую, которую Ваня отдал ей, сидя на парковке у больницы — черную, в толстой непроницаемой обложке.

— Что в ней? — спросила, раня взглядом.

— Почему сама не посмотришь?

— Ваня, прошу… Что в ней?

Иван несколько секунд смотрел на девушку, долго сомневался. Но ледяная вода давно проникла в легкие, сковала внутренности. Он уже проиграл, понимал это и решил, что последние мгновения должен прожить достойно.

Воронов оттолкнулся от двери и шагнул к столу.

— Ладно. Что ты хочешь знать? — присел на стул и сложил руки в замок. Вера опустилась напротив. Ответила односложно, но уверенно.

— Всё.

Ваня был готов к этому разговору.

Понимал, что он состоится. Предполагал, что прямо на парковке у больницы. Но Вера, как обычно удивила. В тот раз вышла из машины, оставив папку на заднем сидении. Иван нашел ее на следующий день, принес в квартиру и положил на кухонный стол. Утром папка исчезла.

Как оказалось сейчас, Вера спрятала ее в своей спальне. И не открывала до этого дня — тоже, как оказалось.

— Хорошо. Что сказали там, я не знаю — он кивнул на телевизор. — Поэтому задавай вопросы, а я расскажу все то, о чем ты не спросишь.

— Почему их арестовали?

Первый вопрос был самым главным.

Ваня чувствовал, что он мучал ее уже несколько часов. Скорее всего, от момента, когда она услышала краем уха знакомую фамилию. За эти месяцы он узнал ее так хорошо, что буквально видел, как девушка несмело подошла к телевизору и, лишь мельком взглянув на экран, остановилась, задержав дыхание. Ваня был уверен, она посмотрела сюжет не меньше десятка раз, снова и снова, зацикливая свою боль на репите.

Раз, еще раз и еще несколько…

Услышав вопрос Иван не удивился, хмыкнул только.

— Потому что он мошенник, а друзья — нотариус, адвокат, один из судей, врачи из комиссии и другие «личности» — соучастники. А, следовательно, тоже мошенники.

— Сколько? — новый вопрос охрипшим голосом.

— Одиннадцать лет. Ему. Плюс огромный штраф и компенсация.

— Мне не нужны его деньги.

— Он должен тебе намного больше, чем просто деньги, Вера. Но невозможно измерить количеством нулей тот вред, что он нанес тебе. Поэтому минимум, что он может сейчас сделать — это сесть и отдать все, что имеет. Он заплатит, хочешь ты этого или нет. Это было одним из моих главных условий. Ты вправе делать с этими деньгами все, что хочешь. Брезгуешь — отдашь на благотворительность.

Вера кивнула, не рискнула спорить с решительно настроенным мужчиной. Через десяток секунд тишины задала свой следующий вопрос.

— Но, как?

— Сложно, лгать не буду. Пришлось поднимать все документы за последние пять лет. Отслеживать передвижения денег на счетах, операции с недвижимостью. Копать под друзей, изучать всё, вплоть до школьной скамьи. Это было непросто, Вер. Моментами не совсем законно. Но мне плевать, главное результат.

Ваня говорил спокойно, подавляя свою ненависть к этому человеку, который смел называть себя ее отчимом, еще в зародыше. Видел, что Вера напугана, расстроена. А еще, явно до конца не понимает, что происходило за ее спиной последние недели. Поэтому ему и нужно было держать себя в руках, чтобы в определенный момент, когда это будет необходимо, подставить плечо.

— Ты можешь пострадать?

— Нет. И ты тоже — нет, — в глубине души Воронов усмехнулся новому вопросу. Вера и в данной ситуации переживала за кого-то, не за себя. Но ответил уверенно, не позволяя и тени улыбки скользнуть по губам.

— Там говорили, что под следствием главный врач больницы…

— И не только он. Оттуда достали не мало гнилого.

Девушка резко побледнела.

— Алена… Она ни при чем… Она хорошая, помогала мне…

— Я знаю, Вер. Знаю, — Ваня разжал замок, протянул руки и накрыл ими ее подрагивающие, ледяные ладони.

Вера снова кивнула несмело, повернула голову и взглянула в окно на темное беззвездное небо, сглотнула громко. Скорее всего она пыталась уложить в голове свалившуюся информацию, принять ее и пережить.

— Он не мог отпустить меня просто так. У него права были и связи. И если… если на тот момент ты вытащил меня законно, то он должен был подписать разрешение. Как опекун… Ведь так, Вань?

— Да.

— Он не мог отпустить меня просто так, — Вера снова повторила, задумчиво рассматривая пустоту перед собой.

— Не нужно, Вер, — Иван просил, сам до конца не понимая, о чем просит.

— Больше всего в этом мире он любит деньги. Он даже маму мою так не любил… И ты это знаешь, Ванюш… Ты заплатил ему, — Ваня молчал, играя желваками на своем лице, до боли сжимая зубы, а Вера продолжала. — Ты просто купил меня у него.

— Я не покупаю людей.

— Это можно назвать по-другому. Как: сделка, договор? Я не знаю, скажи мне ты. Главное ведь суть, правда? Я признаю, что намеренно не снимала розовые очки. Я просто хотела побыть немного в сказке. Знала, что так не бывает, но, мне кажется, я заслужила покоя и свободы. А ты дал мне все это. И я… я ни о чем тебя не спрашивала, я просто верила, что ты можешь всё. Но… Сколько, сколько я стою, Вань?..

— Я думал, ты знаешь меня, Вера. Так скажи мне, я похож на того, кто может купить человеческую жизнь, как вещь в магазине?

— Главное ведь не то, кто ты, а то, кем оказалась я. Ты же спас меня и с какой стороны не посмотри, ты всегда будешь спасителем. А я… Оказывается у меня есть цена. Я просто хочу ее знать.

— Я не стану доказывать тебе что-то. Скажу одно — я тебя не покупал! Услышь меня. А еще услышь вот что: если бы не было другого выхода, я бы наплевал на все свои принципы, переступил бы через людские законы морали, забыл бы о своей совести и чести и да — я бы смог сделать это. Я бы заплатил за человека. За тебя.