Чтение онлайн

Нина смущенно поправила пиджак, оттянув его вниз, перебросила ежедневник с одной руки на другую.

— Что-нибудь еще, Иван Дмитриевич?

— Пока нет, — Воронов ответил, не отрывая взгляд от стола, на котором лежал завернутый в крафт сверток.

Не услышал ни тихого перестукивания каблуков по ковролину, ни звука открывающейся двери. Опомнился лишь когда Нина почти скрылась в приемной.

— Нина, — он позвал, отрывая взгляд от стола. Увидел вопросительный женский, направленный в его сторону. Улыбнулся еще раз, теперь уже смущая по-настоящему до покрытых румянцем щек. — Спасибо вам огромное.

Нина кивнула, отвернулась, чтобы уйти, но задумалась на секунду и вновь посмотрела на Ивана.

— Иван Дмитриевич, это не мое дело, и вы извините меня заранее, что лезу. Но, как бы это не звучало, вы не чужой для меня человек. И… я очень рада за вас. Действительно рада.

Сказала, развернулась и, наконец, вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.

Ее слова весь день крутились в голове Воронова. Нет-нет, но он снова и снова возвращался к ним. Прокручивал, рассматривал с разных сторон, анализировал, но результат все равно получался одинаковым. И он ему нравился.

А еще у него на протяжении дня покалывало в пальцах. Хотелось взять в руки телефон, открыть книгу и набрать сохраненный в избранных номер, соседствующий там лишь с номером Нины…

Иван принес Вере телефон вместе с пакетами с одеждой. Его она почему-то отказывалась принимать. Повторяла раз за разом, что не стоит, что очень дорого, что он ей не нужен. Но Ваня настоял. Ему была важна ее безопасность. А еще возможность услышать любимый тихий голос в любой момент рабочего дня.

Правда, за все время он так и не набрал занесенные в память телефона цифры.

А она так и не нажала на единицу, запрограммированную в быстром наборе на вызов его номера.

То, что его ждут было понятно еще на площадке.

По коридору разносился запах какой-то выпечки, а за дверью слышно, как нетерпеливо перебирает лапами щенок у порога, дожидаясь хозяина с работы.

Ваня достал ключи, открыл замок, аккуратно, чтобы не ударить собаку, открыл дверь. Улыбнулся, когда непоседливое существо прыгнуло на ноги.

— Привет, малыш. Как вы здесь без меня? — не раздеваясь, Воронов присел на корточки и запустил пальцы в мягкую шерсть, поглаживая щенка по холке. Он, естественно, не сказал ничего, только пальцы лизнул и ткнулся мордой в раскрытую ладонь. — Мама твоя дома? — в ответ на вопрос, заданный шепотом, оторвался от руки, вывернулся и побежал в гостиную, из которой вышла Вера.

— Привет, — она удивленно вскинула брови. — Ты рано сегодня. Случилось что-то? — и всего парой слов окутала Ивана теплом.

— Нет.

Ваня улыбнулся, снял обувь, на банкетке оставил сумку, из нее же вынул одинокий тюльпан. Вера наблюдала за мужчиной, следила за каждым движением. А потом за шагами, которые он делал, приближаясь к ней все ближе и ближе. Один… Еще один… За ним еще…

Он остановился в полуметре от Веры. Дальше не пошел — она инстинктивно отступила назад, упираясь спиной о стену. Улыбка на секунду исчезла с мужского лица, но стоило сделать глубокий выдох, потушить в душе внезапно вспыхнувший костер волнений и злости, она вновь вернулась, растягивая губы. Свободная рука, которая минуту назад подрагивала в предвкушении касания к женской коже, спряталась в карманах брюк. Другая протянула цветок.

— Я просто соскучился, Вер. Очень.

Если первая фраза была сказана обычным голосом, то последнее слово сорвалось с губ тихим шелестом. Вера, услышав, будто выдохнула, ее плечи опустились, а пальцы, сжимающие стебель тюльпана, расслабились.

— Мы, кажется, тоже.

— Кажется? — Ваня усмехнулся и опустил голову вниз, туда, где прыгал щенок, требующий своей порции ласки. Воронов присел на корточки и взял собаку на руки. Выпрямился, почесывая Дружка по спине и наклонил голову, улыбаясь и прищуриваясь, глядя на Веру в ожидании ответа.

— Просто ты сегодня раньше. И шкала, отвечающая за скуку, не успела достигнуть максимума, — Вера моргнула несколько раз растерянно, а потом отвела взгляд и выдохнула. — А еще мы ужин не успели приготовить. Пирог только. С яблоками, — теперь уже шепнула.

Но Ваня был не в том настроении, чтобы расстраиваться. Его вообще в последнее время мало что могло огорчить. Он радовался каждому дню, а особенное наслаждение ему приносили вечера.

— По этому поводу точно не стоит переживать, воробышек. Приготовим вместе.

И они готовили.

Стояли рядом на кухне, что-то мыли, резали, запекали… Много разговаривали и шутили. Обсуждали влияние промышленности на появление и рост озоновых дыр, роль эпохи возрождения на представление людей о мире, талант непризнанных в свое время, но почитаемых сейчас Винсента Ван Гога и Стига Ларссона.

Ване было хорошо с ней.

Стоять у плиты рядом, почти касаясь плеча друг друга, наблюдать за неспешными движениями ее кисти, размешивающей в сотейнике соус, пытаться угадать название ее любимой книги, дышать воздухом с запахом яблок с корицей заполнившим кухню и понимать, что этот воздух особенный — он только их.

Один на двоих.

SHAMI — «За тобой»

Ужинали в уже привычной компании — вдвоем под довольное урчание щенка, с аппетитом поедающего корм.

— Вер, я могу спросить? — после недолгого молчания Ваня поднял взгляд, прокручивая в руках вилку.

— Да, конечно.

— Почему ты не хочешь выходить на улицу?

— Я не знаю, Вань, — Вера опустила голову и спряталась за упавшими на лицо волосами. Медленно провела кончиком пальца по столу, повторяя рисунок деревянного полотна. — Погода не нравится, наверное, — и безразлично пожала плечами.

— Да, я помню. Ты дождь любишь, — Ваня хмыкнул, но не утратил серьёзности. — Вер… Что тебя пугает?

— Не знаю. Мир, наверное, — она усмехнулась. — Мне страшно видеть, как все изменилось. Я боюсь, что не стану частью этого нового мира, понимаешь? — а потом уже отрыто посмотрела в глаза Вани, зацепившись за, как ей казалось, отличную причину. Но это была ложь. Он чувствовал.

— И все? Только из-за этого?

— Да. Из-за этого, — кивнула.

Ваня опустил взгляд вниз на пальцы, которые все еще неосознанно прогуливались по отполированной поверхности стола. Ее тело не умело обманывать. Она — пыталась, но тело… Нет-нет, да и подсказывало, где искать истину.

Иван опустил на стол вилку, зажал пальцами переносицу, чтобы успокоиться. Когда не помогло вытер лицо ладонями. Вздохнул.

— Вер, помнишь мы однажды пообещали говорить друг другу правду?

— Помню. В тот вечер я еще назвала тебя жестоким, — девушка робко улыбнулась и засмущалась еще больше, услышав Ванину усмешку.

— Именно. А я тебя наивной, наполненной глупостями девушкой. Никогда бы не подумал, что когда-нибудь так сильно ошибусь… Вер, я о другом. Я правду хочу услышать. Любую. Я уже говорил, что ты ничем мне не обязана. Но… мне кажется я заслуживаю хотя бы правды.