Чтение онлайн

Это была обычная вода.

Просто вода, падающая с неба.

Ваня понимал это. Где-то в дальних долях мозга, логичное объяснение происхождения осадков хотело пробиться через плотный барьер чувств, выстроенный нарочно. Чтобы понять ее, чтобы быть ближе…

И… это действительно было прекрасно.

Не думать ни о чем, не переживать о промокшей насквозь одежде, о полных кроссовках воды, о том, что, возможно, позже все это выльется в простуду. Просто чувствовать, просто подчиниться, осознать человеческую беззащитность перед властью чего-то непостижимого, потрясающего, красивого.

Ваня открыл глаза, сквозь плотную стену дождя посмотрел на Веру. Буравил ее взглядом пока не добился своего — она обернулась. В два шага он сократил разделявшее их расстояние. Остановился рядом, совсем близко, дышал хрипло и рывками.

Он поднял руку, аккуратно убрал прилипшие на лицо пряди, отвел их за спину. Скользнул пальцами по уху, дальше костяшками по острой скуле вниз, к подбородку. Путь пальцев прослеживал глазами, ими же ощупывал каждый миллиметр ее лица.

— Я сейчас до безумия хочу поцеловать тебя, — шепнул, но знал, что она расслышала. Не вздрогнула, не отступила. Ваня заметил лишь, как Вера задержала дыхание…

— Так может стоит рискнуть? — выдохнула в губы. — Однажды ты не захотел рисковать, помнишь?

В голове сразу же всплыли картинки. Такой же дождливый вечер, прогулка на набережной, раскат грома под крышей подъезда…

— Этой ошибки я не забуду никогда, воробышек. Я хочу тебя поцеловать… — снова повторил. — Всегда хотел.

Ваня приподнял ее подбородок, а потом и вовсе обхватил ладонями лицо, стирая большими пальцами ручейки дождя. Склонился, заметил, что Вера приподнялась на носочки. Усмехнулся этому. Сделал шаг… И еще один…

Казалось, мир вокруг перестал существовать. Шум дождя больше не оглушал, мокрая одежда не злила и не расстраивала. В тот момент вся вселенная сосредоточилась лишь на них двоих. В ушах было слышно только частое дыхание воробышка, по рукам, словно искры, расползалась ее дрожь.

Ваня приблизился еще. Вдохнул в себя ее воздух, поделился своим… Боднул аккуратно носом, улыбнулся. Он уже словно ощущал вкус ее приоткрытых губ, когда рядом, по мосту, просигналив, проехала машина, окатив их волной дождевой воды.

Вера вскрикнула и отскочила в сторону, расставила руки. И без того мокрая одежда теперь была безнадежно испорчена. Она осмотрела себя с ног до головы, на лице одна за одной сменились возмущение, огорчение, следом — безысходность и смирение. А потом она рассмеялась.

В тот миг она была самой счастливой.

Она была самой красивой.

Она была живой!

Ваня улыбнулся своим мыслям, обреченно покачал головой и подошел к девушке. Обнял, прижав хрупкое тело к своей груди и шепнул тихо, поцеловав в макушку:

«Пойдем домой, родная».

Мария Чайковская — «Целуй меня»

— Это сделал ты?

Этим вечером квартира встретила Воронова непривычной тишиной. Он разделся, оставил на банкетке сумку и пошел на кухню. Обычно там его ждала Вера, заканчивая готовить ужин. Стояла у плиты в окружении будоражащих вкусовые рецепторы запахов, которых сегодня так же непривычно не было.

Но отсутствие ужина не было проблемой. Можно перекусить и в кафе на набережной, куда они договорились сходить вчера вечером. Они много гуляли в последнее время.

Той дождливой ночью — знаковой для них обоих — они все же не заказывали такси.

Вера смущалась того, что причинит неудобства водителю, присев на сидение будучи насквозь промокшей. Предложила вернуться пешком. Ваня не настаивал. Только предупредил, что, если вдруг она простудится, ему некогда будет сидеть с ней и делать влажные компрессы на горячий из-за высокой температуры лоб. Лгал, конечно. Случись подобное, он бы не только это делал. Он бы весь город на уши поставил, вызвал бы лучших врачей…

Понимала ли это Вера Ваня не знал. Но заметив в ее глазах искрящиеся благодарностью огоньки решил, что да — понимала.

По всей видимости выглядели они тогда ужасно. Даже Дружок, услышав звук поворачивающегося в замке ключа, прибежал к двери и, посмотрев на хозяев, замер, забавно склонив голову. Будто присматривался, пытаясь понять «свои» или «не свои». А потом возмущенно залаял, когда Ваня прижал его к мокрой груди.

Они оба сходили в душ — каждый в свой — и через двадцать минут встретились на кухне. Еще долго разговаривали, держа в руках чашки с горячим чаем. В минуты тишины слушали музыку дождя, замиксованную с мелодией ветра. Перед сном стояли у большого кухонного окна, наблюдая за красотой непогоды за окном.

В ту ночь они позволили себе немного больше. Ваня приобнять Веру за талию, замерев за ее спиной. Вера — немного расслабиться и откинуться на мужскую грудь, проникшись моментом и, наконец, доверившись.

Все было хорошо.

Ему хотелось думать, что все было хорошо.

Ему казалось, что все было хорошо.

Они все чаще стали выходить на улицу. Это были уже привычные ночные прогулки под светом далеких звезд, но сейчас по-особенному яркие и теплые. Их маршрут постоянно менялся. Они исследовали новые места, те, в которых Вере пока не удалось побывать. Ели мороженное, пили кофе из бумажных стаканчиков, вместе умилялись выдержке щенка, упрямо следующего за ними по пятам, не глядя на усталость и короткие лапы.

Все было хорошо.

До этого вопроса, прозвучавшего из полумрака кухни.

— Это ты, Вань? Ты замешан в этом?

— В чем? — он ответил тихо.

Не заметить напряжение, царившее в воздухе было сложно. Ваня застыл у дверного проема и взглянул на девушку, которая стояла у окна, со сложенными у груди руками. Она отрешенно прикусывала нижнюю губу, не обращая внимание на выступившую на ней каплю крови. Стреляла влажным взглядом с застывшим в нем страхом.

— Прошу тебя не играй со мной, — прошептала сорванным голосом.

— Я никогда не делал этого.

Ваня был аккуратен. Он словно ступал по тонкому льду, осторожно, тщательно подбирая слова и интонацию. Причин ее состояния Воронов не знал, а поэтому риск совершить ошибку был очень велик.

— Тогда ответь мне — прямо и честно. Ты замешан в этом?

Но стоило Вере перевести взгляд в сторону застывшего на телевизоре изображения, Ваня понял, что волноваться за крепость льда не стоит. Мерзлая корка треснула, и он уже в воде — тонет. Никто не поможет, одежда промокла и тянет вниз, кожа скована холодом, воздух заканчивается и скоро он почувствует, как ледяные копья пронзят его тело. У него осталось несколько минут и тратить их на оправдания и ложь абсурдно.