Чтение онлайн

Я рассказываю и рассказываю ей о шоу, а Эмма терпеливо слушает, попивая свой чай. Комплименты так и сыплются из моих уст, а слово "потрясающе" было использовано двенадцать раз, так что необходимо сделать перерыв.

– Знаешь, Картер, всё нормально. Ты можешь поговорить со мной о Софи.

– ОСофи?

Она не занимала мои мысли весь вечер. Что вероятно должно мне показать, насколько хорошо обстоят дела между нами.

– Я предполагала, что об этом ты хочешь со мной поговорить.

Ну конечно, она так подумала. Глупая была идея.

– Нет, просто...

Она спускает очки пониже и наклоняется. Её светло-зелёные глаза сияют и могут сказать, что ей можно доверять. Софи постоянно говорит, что Эмма - хорошая подруга, и кристально ясно, что она всегда придёт на выручку своим друзьям.

– Вообще я хотел бы тобой поговорить о школе. Понимаю, что прозвучу странно, но я ждал нечто другого от школы.

Она понимающе кивает. Я вижу, что Эмма позволяет мне продолжить. К такому надо привыкнуть. Мама и Софи обычно говорят, а я слушаю. Но не сегодня. На этот раз собираюсь сказать всё то, о чём пытался прокричать несколько лет.

– Я ненавижу актёрство.
– Вот. Сказал это. И в этот момент ощущаю, что шлюзы открыты.
– Быть актёром - это даже не мой выбор. Я всегда им был, но мне не нравилось. Конечно, будучи ребенком, было прикольно притворяться кем-то другим. Я находил весёлым путешествия по всему миру и съемки в фильме "Дети Кавальеров", но затем всё вышло из-под контроля. Я сидел без дела, находился вечно под опекой, проводил четыре часа на съемках диалога из трёх реплик. По крайней мере, с мыльными операми дело шло быстрее, потому что должны были заполнить пять часов в неделю на ТВ. Но я несчастлив. Это не то, чего я хочу. Не знаю, чего хочу.

Я делаю паузу.

– Хотя, это ложь. Я люблю рисовать. Люблю искусство. Иногда по выходным я надеваю бейсболку и толстовку и провожу несколько часов в галереях Сохо. И это так глупо скрывать. Но скрываю от мамы, которая мечтает вернуть мне деньки былой славы. Я знаю, что она считает, что в искусстве нет будущего, как будто в актёрстве есть? Давай смотреть правде в глаза, я не настолько хорош. Конечно, ребёнком был очарователен, но сейчас у меня нет желания или страсти к взрослым ролям. Я получаю главные роли, потому что девушки покупают билеты. Большинству учителей я даже не нравлюсь. Не говоря уж о студентах. Не знаю. Даже не знаю, зачем я тебе всё это рассказываю, просто... вижу, как ты счастлива, выступая с парнями на сцене. Как будто ты делаешь ровно то, для чего была рождена. Понимаешь, насколько тебе повезло? Я даже не вижу тебя такой счастливой, когда выступаешь с Софи.

Знаю, что ударил по больному. И понимаю, что ей некомфортно.

– Прости, это не моё дело. Просто... я хочу быть счастливым.
– Наконец я выдыхаю и делаю глоток мокко.

– Что бы сделало тебя счастливым? Прямо сейчас.

– Уход из мыльной оперы.

– Хорошо.
– Она так говорит, как будто это легко. Но полагаю, так и есть. Деньги - не проблема. Технически, у меня нет необходимости работать.

– А затем?

– Хочу взять уроки искусства.

– Отлично. Тебе нужно уйти из мыльной оперы и пойти на уроки искусства.

Уйти из мыльной оперы и уроки искусства.

– Твоя мама представляет, что ты чувствуешь?

Я трясу головой. Это было её мечтой столько времени, не думаю, что она когда-либо размышляла, чего хочу я.

– Нет, я всё скрывал от неё. Не думаю, что она хорошо воспримет это.

– Но это твоя жизнь.

Верно, моя жизнь. Картер Харрисон. Не "Картер Харрисон" все-американский блондин (спасибо лимонному соку), голубоглазый, с сияющими белыми зубами (спасибо отбеливателю) актёр. Я - просто Картер. Сомневаюсь, что хочу рассказывать ей больше, но думаю, что уйти из мыльной оперы будет достаточно непросто. Так что я поговорю с мамой об этом и об уроках искусства.

Будет весело.

– Могу я посмотреть твои работы?

Даже то, что Эмма произнесла это незамысловато перевернуло мой мир сверх на голову. Это всегда меня пугало.

– Я никогда и никому не показывал мои работы. Может и глупо, но они личные.

– Я понимаю, о чём ты.
– Эмма кивает.
– Также себя чувствую со своими песнями. Но для меня это проще - только Софи поёт мои песни. Это и помогает мне, когда пишу слова. Я не оцениваю себя, интересуясь, найдут ли люди в песнях нечто тайное, ведь не я их исполняю. Софи своего рода мой бронежилет. Полагаю, у артистов нет такой роскоши.

Никогда об этом не думал в таком ключе. Эмма, которая обладает невероятной способностью поддерживать, так неуверенно чувствует себя по поводу песен. И я никогда не осознавал, насколько она нуждается в Софи. Моя точка зрения учитывала перспективу Софи, это Софи нужны были песни Эммы.

Видимо мы оба по-своему прячемся.

– Что ж, когда-нибудь я покажу их людям. А пока мне следует тебя предупредить, я не Тревор Парсонс.

– Тревор с чего-то начинал. Ты знаешь, с ним было бы круто пообщаться.

Я засмеялся. Эмма всё сделала таким простым. Но, наверное, так и есть. Куда сложнее сохранять искренность, когда говоришь что-то типа: "Чёрт, Чэрити, я не умею читать мысли, я просто парень, пытающийся донести до тебя свои чувства".

На следующее утро на пробежке в Центральном Парке я продолжал думать о нашем разговоре с Эммой. Бег помогает прояснить мысли и мне это нужно перед тем, что ждет меня дома. Я возвращаюсь в нашу квартиру в Западном Центральном Парке и нахожу маму на кухне, читающую сценарий.

– Дорогой, я сделала для тебя несколько яиц.

Я подхожу к столу, забираю яйца и наливаю стакан апельсинового сока.

– Никакого сока - слишком много сахара.

Я сажусь и ничего не говорю.

– Нервничаешь из-за школы в понедельник?

Я качаю головой. Нет, из-за этого не нервничаю. Но вот о разговоре, который собираюсь завести сейчас, вполне. Думаю "в ужасе" - это самое подходящее слово.

– Мне надо поговорить с тобой.

Она откладывает сценарий и снимает очки.

– На счет мыльной оперы. Я не хочу…

– Я знаю, милый, и мне так жаль, что продюсеры давят на тебя с новой линией с Чэрити. Во-первых, мне кажется, это помогло бы со школой, они ведь знают, что твои часы урезаны, и, полагаю, захотели дать немного больше времени, пока тебя не будет на площадке".

– Да не об этом. Я больше не хочу делать это.

– Я запуталась. Ты не хочешь играть историю с Чэрити или вообще шоу?

– Шоу.

– Оу.
– Она опускает взгляд и кивает.
– Окей, Картер. Но ты же понимаешь, что у тебя контракт.